Я мотаю головой, я уже готова упасть на колени.
Он улыбается и по-отечески так гладит по голове: «Ладно-ладно. Пока живи тут. Но, веди себя хорошо.»
Последние слова он сказал так, что мурашки разбежались у меня по телу, а он просто разворачивается и хлопает дверью. А я скорее закрываю и понимаю, что все, надо бежать, скорее к шкафу, неровно — врезаюсь в угол кровати. Так, нет, не сейчас. Ложусь и сжимаю подушку. Вытираю слезу наволочкой. Николай, да черт с ним, да, я считала его неплохим человеком, ошиблась. Да это больно, но я не хочу об этом думать, только не думать, только не думать, все эти полунамеки, может это моя фантазия искупалась в алкоголе и творит непонятно что. А Владимир…
Щекочущий стыд в животе чувствуется все сильнее и сильнее.
Владимир… прекрасный…
Целую свою руку, будто его губы. Затем ищу своего медвежонка и обнимаю его. Так теплее.
Да…представляла, что наша с Владимиром встреча будет совершенно другая, он будет рад меня видеть, узнает, будет улыбаться, может даже мы будем шутить и ну не знаю, обменяемся номерами. А вместо этого только этот холодный взгляд. Вот я дура, Господи! Лучше бы он не приезжал. Зачем он приехал? Мир треснул и рушится. Неужели я оставлю все так как есть?
не забудь добавить в закладки и подписаться! Чтобы не потерять!
2.1. Ни на что не способна
***
Накидываю на голову сползший платок, плечо оттягивает тяжелая сумка с учебниками. Дождь усиливается, ступаю сапогами по вчерашним лужам и зачерпываю через дырки воду, чувствую уже изрядно мокрый носок. Забегаю через стеклянные сопротивляющиеся двери в многолюдную пасть метрополитена.
Медленно спускаюсь в сонное подземелье. Люди на платформе досматривают сны, уткнувшись носом в книги, планшеты и телефоны. С третьей попытки втискиваюсь в вагон. Глотаю ртом странную смесь духов, пота и пен для бритья. Включаю аудиокнигу, чтобы изолироваться от липкого беспокойства из-за скопления людей. И чуть не пропускаю свою станцию.
Поднимаюсь по эскалатору, икры гудят, и тут ощущаю, как как-то легче стало ноге , смотрю, как расходится молния и голенище сапога падает на пол. Доезжаю до верху, ищу удобный ближайший угол. Сажусь на корточки, тяжесть сумки ставлю на пол, краснота прилипает к щекам, пробую застегнуть. Только не это… наглая молния смеется и все расходится и расходится. А в голове этот тоненький и зудящий голосок: «Ни на что не способна».
Гляжу на разводы грязи на сапогах, ищу в сумке хоть что-то, чем можно закрепить голенище, и ощущаю, как сжимается внутри все от давления на груди удава по имени стыд. Поднимаюсь с корточек, сумка кажется стала еще тяжелее, иду так быстро, как только можно топать с этим, захотевшим погулять сапогом.
Вываливаюсь из пыльного метро, дождь перестал, люди торопятся, пролетают мимо, а я все всматриваюсь в лица и пытаюсь увидеть в них сочувствие или быть может насмешку.
Где-то тут на днях я видела магазин. Совсем же недавно. Фух, наконец-то вижу его. Сапог тяжелеет, хлюпает, смеется будто надо мной и дразнит, мол вот весело будет, если нет там ничего подходящего, будем с тобою вместе целый день нога в ногу... Осень обдувает меня холодным порывом ветра, как бы подгоняет меня. И вот, я у высоких и ярких окон, смотрю на манекены застывшие в изящных позах, оттопыренная ножка, округленное бедрышко.
Смотрю на ценники, на удивление по скидкам выходит не так уж дорого, как можно ожидать от магазина в центре. Захожу внутрь, стараюсь не смотреть на консультантов, а то подбегут, начнут советовать.
Перебираю взглядом ценники и вижу, единственное, на что у меня хватает денег - это кеды. Они высокие. Сделаны не из обычной ткани, так что, может, не будут промокать.
Из магазина я выхожу уже в них, а руках шуршит пакет с сапогами. На моей карточке ровно двести рублей — почти иллюзия денег, но, я подумаю об этом позже, а пока мне приходится бежать в институт, ведь пара уже началась.
…
Добавляйте книгу в библиотеку. Жмите книжечки, подписывайтесь и жмите, пожалуйста, звездочку! Продолжение уже завтра!
поддержите меня，пожалуйста, комментариями, я тут новенькая.
2.2. Продолжение второй главы
Я стучусь и вхожу в аудиторию, глядя в на стертый сотнями ног паркет, говорю быстро, будто хочу, чтоб меня не услышали, а просто махнули рукой и все:
— Здравствуйте, извините, можно войти?
Голос преподавателя заставляет-таки меня посмотреть на него: