Я тяжело дышу, пытаясь собраться с мыслями, прячу бутылку за спиной. Пожилой мужчина пристально рассматривает меня.
— Простите, пожалуйста, — говорю я быстро, чувствуя, как холодный воздух проникает в легкие. — Просто... показалось, что за мной кто-то следит...
Его лицо меняется — он оглядывается и наклоняется чуть ближе, чтобы услышать меня лучше, и затем, с явным беспокойством, произносит:
— Следит, говоришь? — он прищуривается, морщины на его лице глубже. — Я вот тоже заметил, как-то много тут ходит… чужих. Подозрительные… шастают туда-сюда. Прямо под моей дверью — я на первом, как-то видел, стояли, как будто высматривают… Вы недавно приехали?
Он снова кашляет и оглядывается вокруг, словно пытается разглядеть что-то в темноте. И пристально на меня смотрит. Я киваю, чувствуя, как мурашки пробегают по спине. Мужчина ещё раз бросает взгляд на меня, тяжело вздыхает и шепчет:
— Берегись, девонька. В наше время осторожность — не помешает.
— Спасибо!
***
Проходя мимо комнаты матери, я слышу её голос, смешивающийся с голосом сестры, звонкие и радостные голоса. В коридоре — забитые покупками сумка и собранная пушистая елка. Деньги, видимо, только у меня на карте кончились.
Я захожу на кухню, достаю штопор, и вонзаю его в бутылку. Вино звенит по бокалу, переливаясь, как тёмная рубиновая река. Сажусь на балкон, укутываюсь в мохнатый белый плед, холодный воздух облизывает мои ноги. Забираюсь с ногами в кресло и гляжу в окно где темный вечер переходит в ночь, где снег медленно оседает на крышах домов пушистым сверкающим покрывалом. Делаю глоток, затем еще один и слышу эту спокойную тишину в своей голове. Я погружаюсь в неё словно в спасительный сосуд, пригубляя бокал снова.
***
Проходит несколько дней, вся квартира украшена к Новому году, странное неестественное новогоднее настроение — разноцветные гирлянды, мерцающие огоньки на ёлке, мама и сестра сидят на кухне, как будто ничего не произошло, словно всё, что происходило, было лишь сном. Их лица спокойны, почти безмятежны, будто бы они играют какой-то спектакль. Они режут, чистят и трут.
Я обнимаю пальцами утренний бокал вина — запиваю головную боль от вечерней бутылки вина.
Внезапно открывается дверь, и в дверях стоит опершись о трость отчим. Его лицо выглядит усталым, но в глазах горит холодный, угрожающий свет.
— Алиса, — произносит он медленно, будто слова ему даются с трудом, — тебе придётся уйти.
Пальцами я чувствую как лопается бокал.
12.4
Я вижу на его лице смешение отвращения и злости. Острые иглы боли пронзают мою ладонь, а кровь льется вниз. Отчим бросает брезгливый взгляд на пол. Я смотрю на пятно на полу, и в глазах начинает всё мутнеть, слова его, словно резкий удар по тормозам —- выбивает меня из душевного равновесия, как из кресла, только вот ремней безопасности у меня нет.
Руки дрожат, пытаюсь двигаться, но не могу — тело не слушается.
Отчим вновь говорит:
— Я знаю о твоих отношениях с Владимиром.
Вздрагиваю, как от удара, но его не последовало, а могло, я, действительно, боялась этого. Ведь эта игра была опасна с самого начала, я надеялась ее выиграть, что он разболтает мне что-то и я смогу… Смогу что? Посадить его? Пристыдить?
Кидаюсь в сторону. Воздух в комнате становится напряжённым, я понятия не имею, что нужно сказать, что можно сказать. Все, что я могу — это ежится от страха. Моя голова разрывается на части от пульсирующей боли, но он продолжает:
— Тебе стоит поторопиться.
Я наклоняюсь, собирая осколки, руки трясутся. Мама и сестра не говорят ни слова, их лица словно застыли в масках принятия, будто их и нет вовсе лишь я и отчим и эти каменные изваяния. Я смотрю на них, и во мне разгорается гнев и боль.
***
Выхожу в коридор с чемоданом и смотрю на кухню, где статуи ожили и продолжают готовку.
— Мама! Ангелина! — произношу я, слов подобрать не могу , да и зачем, они молчат, даже не смотрят на меня, словно я в другом измерении.
Мой взгляд скользит по коридору, как бы пытаясь зацепиться хоть за что-то, чтоб остаться. Я открываю мессенджер, вбиваю пальцами сообщение в группу однокурсников:
"Привет всем! Мне нужно срочно где-то остановиться. Может, кто-то может меня приютить? Буду благодарна."
Я нажимаю «отправить» и чувствую, как внутри разрывается все от страха, последний раз смотрю на родные чужие лица и выкатываю чемодан прочь.