Дни становились всё холоднее, ночами приходилось дремать урывками, постоянно подкладывая дров в костёр.
Снова выпал снег, не сильно, но достаточно, чтобы покрыть землю. Сандеру не нравилось, что теперь их следы, ведущие к лагерю, отчётливо выделяются на белых просторах. Он пытался использовать все уловки, чтобы запутать следы, но вынужден был признаться, что всё безуспешно.
У них не было возможности по-настоящему обработать заячьи шкуры. Но они вычищали их, как могли, и сворачивали в связку. Сандер понял, что у них нет достаточно тёплой для этого климата одежды, и скоро придётся использовать шкуры, необработанные и пахнущие, для дополнительного тепла.
Фейни подолгу сидела, зажав в руках подвеску, такая сосредоточенная, что почти не замечала происходящего. Дважды она сообщала, что снова встретилась с тем, что она называла «ищущим мозгом». И оба раза, она была в этом уверена, мозг даже не подозревал о ней. И, к её крайнему разочарованию, не было возможности выяснить его источник. Что касается Сандера, то он этим был только доволен. Он не доверял тому, что по-прежнему считал невозможным.
Охотясь, он одновременно разыскивал металлы. Но всё, что осталось после Тёмного Времени, давно было взято Торговцами. И ему часто встречались ямы, появившиеся не во время катастрофы, изменившей мир, а гораздо позже.
Размер этой покрытой развалинами площади был поразителен. Сколько же людей жило здесь? Гораздо больше, чем насчитывается в любом Кочевье. Сандер ходил вслед за Рином на берег другой реки, теперь забитой обломками камня; когда-то она уходила к отдалённому морю по другую сторону острова.
Человек и животное одинаково опасались воды; Рин стоял на страже, а Сандер наполнял бутылки. Однако до сих пор им не встретилось никаких следов земноводных. Здесь была рыба — одну Сандер поймал на импровизированную удочку: длинное узкое существо, поразившее его своим сходством с змеёй. Сандер тут же отпустил её, зная, что не сможет есть холодное скользкое мясо.
Однажды около реки он нашёл голову. Не голову или череп живого существа, а каменную голову. Размером в два его кулака, она, очевидно, была очень старой, с обломанной шеей. Это была птичья голова, со свирепым гордым взглядом, который чем-то привлёк его.
Он принёс её с собой, чтобы показать Фейни. Та внимательно осмотрела скульптуру, поворачивая её в руках.
— Это, — уверенно сказала она, — символ власти или господства. Хороший знак, что ты нашёл её.
Сандер рассмеялся. «Я не имею дела со знаками, шаманка. У моего племени другие обычаи. Но это хорошо изготовленная вещь. Для того, кто её делал, она имела особое значение, я могу это понять, потому что и сам делал кое-что подобное…»
Она могла и не слышать его, сидя с сосредоточенным, отчуждённым видом.
— Здесь когда-то было большое здание, — сказала она.
— Очень высокое… очень-очень высокое. А это часть большой птицы с распростёртыми крыльями. Птица сидела над дверью и… — Фейни выпустила голову из рук и потёрла глаза. — Да, у неё было значение, — повторила она. — Это тотем великого народа и большой земли.
— Этой земли? — Сандер оглянулся на груды развалин.
— Ну что ж, если это и тотем, то он не помог им в конце.
Фейни медленно протянула руку и снова коснулась отбитой головы. «Все тотемы оказались бесполезны в Тёмное Время, кузнец. Потому что земля и море, ветер и огонь обернулись против человека. И что могли тотемы сделать с гибелью целого мира?»
Она снова взяла голову и поставила её на камень, подкрепив булыжниками. Потом наклонила голову.
— Тотем мёртвых, — негромко проговорила она, — мы снова воздаём тебе почести. Если у тебя сохранилась какая-то власть, помоги нам. Потому что мы одной крови с людьми, которые сделали тебя для защиты своих городов.
— И она сделала жест, который Сандер не понял.
Пусть Фейни имеет дело с силами и тотемами, его больше интересует практика и повседневность. Но, глядя на свою находку, Сандер думал, что хорошо бы облепить её глиной, изготовить форму, в которую можно было бы налить, скажем, расплавленную медь, и изготовить символ, связанный с прошлым. Но голова слишком тяжела, чтобы нести её. Лучше он понесёт те обломки металла, что нашёл на корабле.
Он испытывал нетерпение. Они слишком долго отдыхают. Припасов у них достаточно, часть мяса он высушил над костром. Оставаться здесь дольше — значит ничего не добиться.
— Этот указатель, вещь, которая на тебе, куда он указывает? — спросил он у девушки.