— Неужели ты знаешь все кланы Торговцев? — возразил он. — Мы, на равнинах, знакомы с четырьмя племенами, они приходили к нам регулярно, всего не больше тридцати человек. Их женщин мы никогда не видели. А сколько приходило в Педфорд?
— Я помню двадцать, — быстро ответила она. — И мой отец — но он не Торговец. Могут быть и другие, такие как он, искатели знаний.
— Но он путешествовал с Торговцами, — настаивал Сандер. — А ведь известно, что чужим они не позволяют путешествовать с собой.
— Мать рассказывала, что те, с кем он пришёл, обращались с ним странно, как будто они его боялись. Но он был не такой человек, у которого всегда наготове оружие, который легко заводит ссоры. Мать говорила, что вождь Торговцев был доволен, когда они уходили, а отец решил остаться с нами на зиму. Но он сказал, что уйдёт с ними, когда они придут снова. Он хотел пройти дальше на юг и посмотреть, что там. И они не отказывали ему, когда он говорил об этом.
Сандер немного устал от этого загадочного отца, который лёг в могилу ещё до того, как Фейни появилась на свет. Похоже, он произвёл такое впечатление на мать Фейни, что она приняла его в свой дом и обращалась с почтением и страхом, которые весьма необычны для её пола.
Женщины Кочевий сами выбирают себе напарников. Да и выгоняют их, если недовольны договором. Его отца выбирали дважды. Но во второй раз он отклонил предложение, потому что у него уже был сын, которого он мог обучить своей профессии. И ни один кузнец не захочет делить свою власть, когда руки его ослабеют и не смогут держать большой молот. Сандер рос в окружении мужчин: отца, его брата, своего дяди, у которого был острый язык, но узкий мозг, и ни одна женщина не смотрела на него одобрительно.
Любой шатёр с радостью снабжал кузнеца хорошо выработанной одеждой, порцией печёных мясных лепёшек, шерстяными одеялами в обмен на то, что мог изготовить отец. Так что в их шатре никогда не гостил ни голод, ни холод, хотя в их повозке и не было женского ткацкого станка или кухонных горшков.
Но мужчине принадлежит только его оружие и его инструменты, всё остальное принадлежит женщине. Она снабжает приданым дочь, когда той наступает время выбирать, она советует выбирать мудро и с мыслью о будущем, выбирать среди старших, а не среди молодых, чьи достоинства ещё не определились.
Таковы ли обычаи среди людей Фейни? Если это так — а Сандер думал, что так, — то женщины Педфорда должны были отшатнуться от чужака, такой союз не мог принести безопасности, он был бы краток. Однако их шаманка приняла его, говорила с ним с необычным уважением, заботилась о нём до самой смерти. Неизвестный путник, должно быть, обладал чем-то привлекательным.
— Обычно шаманки не вступают в брак, — продолжала Фейни. — Их власть не должна быть ограничена, не должна направляться на одного мужчину. Но так же необходимо, чтобы у шаманки была дочь, которой она могла бы передать свои знания. Поэтому, когда моя мать выбрала незнакомца издалека, жители поселка согласились. Но она обнаружила в нём гораздо больше, чем ожидала. А когда он умер, она оплакивала его не только по обычаю, но от всего сердца.
Сандер чувствовал себя неудобно. Как будто без приглашения владельца зашёл в отгороженную часть шатра. «Ты говоришь, что шаманка должна иметь дочь. А если будет сын?»
Фейни рассмеялась. «Этого никогда не случится, кузнец. У нас есть свои тайны, и мы можем обойти даже природу. Первая из моего клана, та, что пережила Тёмное Время, обладала знаниями, новыми даже тогда. Она передала их своей дочери, и от дочери к дочери они дошли до меня. Мы не рожаем сыновей, только дочерей, и только одну в каждом поколении. Потому что такова наша воля. Положение может измениться, если мы захотим, но мы не хотим. В доме шаманки нет места для мальчика.»
Местность становилась всё более открытой. Но вдруг она оборвалась крутым откосом. Река устремлялась вперёд быстрее, с рёвом. Они увидели могучий водопад, полузакрытый туманом водяных брызг, его длина скрывалась пенными лентами.
По другую сторону ущелья местность становилась более ровной, конкреции острых скал менее заметными. Сандер остановился в отчаянии, увидев, что их ждёт впереди. Какая-то могучая сила исковеркала и изорвала землю. В потоках лавы застыли каменные блоки, путаница металла, заржавевшего и выветрившегося. Эта смесь предметов, изготовленных человеком, и захватившей их природы, создавала непреодолимую преграду.
Но колеи направлялись прямо туда, хотя Сандер готов был поклясться, что никакое колесо не способно пересечь эту мешанину. Фейни изумлённо смотрела на этот барьер.