— Вот что я подумал. — Эктор говорил кратко, как будто тоже ощутил напряжение атмосферы. — Поблизости есть камень, один из древних. Он подойдёт. Но станут ли тебя слушать?
— Станут, — серьёзно и коротко ответил Мерлин. — Идём к этому камню.
Эктор оказался прав. Это действительно был стоячий камень, очень похожий на камни Места Солнца. Только этот был один. Возможно, его поставили в честь древней победы или в знак поражения. В нём по-прежнему пульсировала огромная энергия. Проведя пальцами по поверхности камня, Мерлин ощутил эту энергию. Как раз для его целей.
Мерлин развернул меч и, взяв рукоять обеими руками, упёрся концом в камень. Медленно и негромко начал он петь, на этот раз заставляя камень не подняться, а открыться перед касающимся его металлом. Мерлин вложил в песню всё, чему научило его зеркало, отбросив всё постороннее. Остались только камень и металл, и они должны были подчиниться его воле.
Конец меча двинулся внутрь, как будто упирался не в твёрдый камень, а в мягкое дерево. Дюйм за дюймом углублялся меч в камень. Когда он вошёл в него на две трети, Мерлин пошатнулся и упал бы, если бы Эктор не поддержал его.
— Древние знания — страшная вещь, родич. — Он крепко обнял Мерлина за плечи. — Никогда не поверил бы, если бы не видел своими глазами. Но Артур не знает слов Власти. Сможет ли он выдернуть меч?
— Только он и сможет, — слабо ответил Мерлин. — Он принадлежит к расе, обладающей властью над металлом и камнем, хотя сам этого не знает. — Мерлин держался из последних сил. — Теперь нужно сообщить лордам об испытании…
Впоследствии Мерлин не мог ясно вспомнить как он стоял против собравшихся. Он знал только, что в нём была такая Власть, что и без всяких иллюзий люди слушали и верили. С факелами в руках устремились они к камню и увидели погружённый в него меч. И согласились, что предложенное Мерлином испытание должно назвать вождя. И хоть они, наверно, не верили, что кому-то это удастся, что-то заставило их согласиться.
Сам Мерлин так устал, что скорее упал, чем лёг на груду плащей в палатке Эктора; он не видел снов и спал, как человек, одержавший победу над превосходящими силами противника.
Утром Мерлин поел, не чувствуя вкуса, не зная, что ест, — так сконцентрирована была вся его энергия на предстоящем. Позже он нетерпеливо занял место у камня, с трудом напустив на себя внешнюю невозмутимость, чего требовало его положение пророка.
И они пришли, один за другим. Пришёл Лот Оркнейский, с лисьим лицом под лисьими рыжими волосами, переводя взгляд с одного человека на другого, как будто решая, как использовать их для своих целей.
Но меч под его рукой не шевельнулся. Лот даже отдёрнул руку от рукояти, будто она была раскалена. Пытался сын Голориса Корнуэлльского, пытались другие. Их было так много, что имена их ничего не значили для Мерлина. Большинство было из местных племен, но были и представители армии Амброзиуса, явно римляне.
Потом пошли молодые. Некоторые юноши только начали носить оружие. Их усилия вырвать волшебный меч были напряжённей, словно они верили там, где старшие сомневались. Мерлин запомнил только смуглое лицо Кея. Он всегда держался в стороне от двора и потому многих не знал.
Но он затаил дыхание, когда в круг вошёл Артур. Солнце превратило его волосы в золото, такое же яркое и чистое, как золото с Западного острова. И тут в мозгу Мерлина определённым образом сложились слова, и он про себя произнёс условную фразу.
Артур вытер ладони о полу, будто они были влажными от пота. Одежда его была освещена так же ярко, как волосы. От него всего исходило сияние. Или так только казалось Мерлину?
Юноша сжал рукоять небесного меча. Мерлин видел, как напряглись мышцы на его плечах и руке от усилий. Лицо стало серьёзным. Из всей толпы единственным уверенным человеком был Артур.
И вот раздался протестующий хриплый звук. Меч медленно высвобождался, выходил из камня. Мерлин услышал удивлённые возгласы собравшихся. Они все пытались, они знали, что это невозможно, и вот перед их глазами Артур совершал невозможное.
Он продолжал тянуть. Рукоять меча пришлась ему точно по руке. Лезвие вспыхнуло, Артур радостно рассмеялся и взмахнул им над головой.
Мерлин не кричал, но его слова были, подхвачены толпой, как будто он провозгласил изо всех сил:
— Да здравствует Артур Пендрагон, верховный король Британии, который был, есть и будет!