Лопнул последний провод. Вся жизнь ушла из шлема. Он упал, и Мерлин сознательно наступил на него, превращая хрупкое содержимое в крошево. Подняв смятый клубок кончиком жезла, он понёс его перед собой.
Последняя установка, назначения которой он не понимал. тоже представляла из себя столб, но только без шлема, без проводов, без отверстий в поверхности, даже без огоньков. Он не мог ничего понять. А те, чьё присутствие он ощутил в сражении с шлемом, становились всё беспокойнее.
Он не знал, кто они, но чувствовал, что каким-то образом они родственны существам из леса. Его собственная внутренняя сила ушла на борьбу со шлемом, поэтому лучше встретить нападение, если оно состоится, снаружи, а не в крепости Нимье, где у нападающих могут быть неизвестные источники энергии. И хотя лес тоже захвачен Нимье, у Мерлина тоже есть союзники.
Он выбежал из замка. Добравшись до бреши в дамбе, повернулся и бросил обломки шлема в озеро, где сверкающая вода поглотила их. Лучше было бы закопать их в землю — вода союзник врага, — но теперь Мерлину руки нужны свободными.
То, что произошло потом, так поразило его, что он чуть не растерялся. Он боялся возвращения по скользким камням. И опасался он не только невидимых преследователей, но и лесных слуг Нимье. Если его застигнут на этих скользких камнях, он окажется лёгкой добычей.
Однако, взглянув в сторону берега, он увидел застывшую поверхность воды, мостом соединившую части дамбы.
Можно ли довериться ей? Это может быть ловушкой. Впрочем, у него есть возможность проверить. Слегка наклонившись вперёд, Мерлин концом жезла коснулся едва видимой поверхности. Послышался глухой удар. Поверхность вполне реальна.
И вот, опираясь на жезл, Мерлин ступил на невидимый мост, заставляя себя не смотреть вниз.
Глава 16
Всё время перехода он чувствовал себя крайне неуверенно, хотя жезл постоянно сообщал ему, что он на твёрдой поверхности. Добравшись до другой стороны провала, Мерлин испустил вздох облегчения. Но радоваться было ещё не время.
Едва взглянув на деревья тёмного леса, через который пролегала древняя дорога, Мерлин застыл. Они пробудились наконец, эти сверхъестественные стражи, охраняющие границы Нимье; они близко от него. Придётся возвращаться прежним путём — по ручью. Но воспоминание об огромной змее, таящейся в озере, делало спуск в воду задачей, для выполнения которой потребовалась вся его воля.
Мерлин осторожно спустился в самую глубокую часть русла, держа жезл в руке; его слабое подёргивание вместе с обострёнными особыми чувствами послужат для него хорошим предупреждением при любом неожиданном нападении. Вода здесь была не такая чистая, как ниже по течению, и он шёл, скользя и оступаясь. Поднятые им облака ила ещё более затрудняли ходьбу.
Он уже далеко прошёл по водной дороге и приблизился к повороту, за которым начинался обычный ручей, когда жезл в его руке резко повернулся. В то же время ощущение присутствия Силы заставило его обернуться.
Он ожидал увидеть чудовище, может, то самое, которое обманул в озере. Но никак не женщину, стоявшую прямо на поверхности воды, которая по сё приказу стала твёрдой.
Её рот медленно растянулся в улыбке. Как и в ту ночь, когда был найден меч, Мерлин увидел Нимье. Она даже не пыталась прикрыть своё стройное, белое тело, наоборот, даже отбросила назад чёрные волосы, чтобы показать себя ещё яснее. Если не считать ожерелья из камней, белых, как её кожа, двух широких браслетов и цепочки, на которой висел камень в форме полной луны, спокойно лежащий меж её грудей, она была совершенно нагая.
Нимье как ребёнок, с насмешливой игривостью, подняла голову.
— Мерлин… — Его имя донеслось вздохом ветерка. И вдруг он заметил, что губы её не движутся. И тут же поднял жезл и ударил — как копьём в битве.
Конец жезла коснулся её груди рядом с лунным камнем. Колебание воздуха — и ничего. Иллюзия!
Но тревожило, что иллюзия назвала его по имени. Нимье, вероятно, подозревала, что он придёт, иначе ей незачем было создавать такой призрак. Или она в самом Камелоте узнала об его вторжении?
Во всяком случае он встревожился. Со всем в этом мире обращался он с уверенностью и мудростью, только эта женщина будила его чувства и делала неуклюжим, как неопытного юнца. И беспокоили его не силы, которые она могла вызывать. Нет, это было тонкое, еле ощутимое влияние, которое действует на мужчину и не поддаётся его контролю.