— Да. — В голосе Кея звучала ярость. — Он старался навязать лордам свою волю во время болезни короля. Они не поддержали его. Тогда… Тогда он стал обхаживать королеву. И она слушала его! Ночью она уехала с Модредом. Видевшие её говорят, что она ехала добровольно. Тьфу! Она вдвое старше его. Но стоит ему поглядеть на неё, и она краснеет, как девушка. Она думает, что Артур всё равно умрёт, а она останется королевой! Что ты делаешь?
— Я возвращаю нашего господина. Часть его пребывает сейчас в чужом мире, который гибелен для человека. Но тише!
Мерлин поднял меч и слегка коснулся его концом лба Артура над глазами. Хотя Кей и Блехерис слушали, его слова не были предназначены для обычных людей, Мерлин начал петь. Глаза его были закрыты, и он старался представить себя стоящим не в комнате короля, а в том месте, куда кто-то — несомненно, Нимье — поместил Артура.
Его окружало нечто, сквозь которое пробегали какие-то странные вспышки. Каждая из этих вспышек была чьей-то личностью, заключённой здесь, в этом аду. Пение Мерлина звенело, и не как слова, а как непостижимые звуки. И от него самого тоже распространялся свет. Меч служил указателем, с помощью которого Мерлин искал Артура.
Он прошёл по светлой дорожке, а вспышки пролетали мимо и гасли. Но одна золотая вспышка задержалась. Увидев это, Мерлин изменил пение. Раньше слова его были рассчитаны на дальний поиск, теперь в них зазвучал настойчивый призыв.
По светлой дорожке к мечу приближалась извивающаяся фигура, борясь с удерживающей её волей. Воля Мерлина вступила в борьбу и подавила сопротивление чуждой среды. Он приказывал, как имеющий на это право. В свой приказ Мерлин вложил всю свою тревогу за Артура, свою веру в него и в их общую миссию.
Вместе они удерживались в полосе света. Им помогал меч. Тут Мерлин открыл глаза.
Он так и не был уверен, видел ли он на самом деле вспышку света, соскользнувшую с лезвия к голове короля. Но он услышал стон Артура, увидел, как шевельнулась на подушке его голова. Он выиграл.
Глава 17
Ветер доносил до вершины стены слова человека, стоявшего внизу. Артур, с напряжённым осунувшимся лицом, смотрел на барда. За ним стояли остатки некогда гордого двора. Кей монотонно проклинал барда, который по древнему племенному закону обладал полной неприкосновенностью и был недоступен для для мести и физической расправы.
Мерлин изучал барда. Ход настолько хитрый, что за ним не может стоять один только Модред. Он видел в этом руку Нимье. Но не слишком ли часто он видит во всём связанном с Артуром руку Нимье? План мог даже отчасти принадлежать Дженевре, потому что бард внизу принадлежал двору её отца, и был известен там остротой своего языка и злым умом, который позволял ему извлекать максимальную пользу из своего положения барда.
После такого оскорбления гордые лорды и короли в прошлом призывали смерть: бард громко пел об Артуре, который лежал с собственной сестрой и зачал сына, за которым теперь охотится; он пел о том, что Артур одержим демонами и не является истинным королём.
Со времени выздоровления король отказывался слушать Кея и остальных, советовавших начать немедленное преследование Модреда и Дженевры. Он снова и снова терпеливо повторял, что сейчас обнажить меч значит уничтожить единство Британии. И тогда Британия станет лёгкой добычей морских волков, которые набросятся на её беззащитное тело.
Мерлин считал Модреда более дальновидным, чтобы раздувать давний скандал. Он ведь не может ожидать, что люди поддержат его после того, как раскроется позор его матери. Пусть Модред принадлежит к роду Пендрагонов. Всё равно ни один лорд не пожелает, чтобы он носил корону. Запятнав Артура, он тем самым запятнал себя. Тогда почему?
Дженевра также многое теряла. Если она сочла Модреда будущим правителем, зачем она уменьшает его шансы? Слишком много вопросов, и все — он был уверен в этом — ведут к Нимье.
Если она обнаружила вторжение в свою крепость, ярость могла подвигнуть её на действия, которые не вяжутся с представлением о коварной интриганке. Она отбросила все укрытия, чтобы нанести смертельный удар. Нимье — он был уверен в этом!
Пение продолжалось, насмешливое, пронзительное, приводящее в ярость человека, который не может ответить. Артур не может, но Мерлин… Он не должен допускать этого. В прошлом такое оскорбление могло довести до самоубийства.
Мерлин поднял жезл, указывая концом его на барда. Это не настоящее оружие. Он не нарушает закон, обеспечивающий неприкосновенность барда.