— Да будет так. А как женщины?
— Нашли королеву, почти потерявшую рассудок. Она умоляет, чтобы её отослали в дом святых женщин, которые называют себя сёстрами и живут в Авалоне. Леди Моргаза — её тоже нашли — мертва. Мы не знаем, отчего она умерла: на теле нет ран. Лицо её не искажено, как от яда. Она скорее похожа на спящую. Но мы не нашли ни следа третьей женщины.
Мерлин вздохнул. Дженевра и Моргаза не имели значения, другое дело — Нимье. Вызвав к жизни эту трагедию, неужели она будет усугублять её, пытаясь убить Артура? Его гнев проснулся. Не будет так! Артур выживет, несмотря на все её чары и иллюзии.
— Ищите её тщательней, — сказал он, хотя был уверен, что если Нимье сама не захочет, её не найдут. — Из всех врагов короля она самый опасный.
Констанс кивнул. «Возьмёшь с собой охрану?»
Настала очередь Мерлина задуматься.
— Нет. Большой отряд легче заметить. Силы Модреда разбиты, но они рассеялись. И среди оставшихся немало захочет рискнуть и попытаться убить Артура. Маленькая группа сможет передвигаться тайно, её труднее выследить. Я возьму с собой только пикта Блехериса. Он опытный следопыт и сумеет скрыть наш путь.
И вот они с максимальной скоростью движутся по дикой местности. И только воля Мерлина поддерживала жизнь в спящем короле. Они никого не встретили на избранном Блехерисом маршруте, только дважды на удалении из укрытия следили за небольшими отрядами, по-видимому, уцелевших мятежников.
Они поднялись в горы, и Мерлин увидел вдали вершину, указывавшую нахождение пещеры. Здесь он повернулся к Блехерису.
— Добрый товарищ, впереди лежит наша цель. Но я не знаю, что мы найдём там. Если король живым доберётся до пещеры, я надеюсь на его выздоровление. Но если он выживет, этого нельзя сказать о нас…
— Целитель, — ответил пикт, — я жил дольше, чем может надеяться воин моего племени. Король однажды дал мне жизнь, откажу ли я ему в этом же? Я человек без рода, но король посадил меня рядом со своим очагом и назвал своим вассалом. Скажи мне, что нужно сделать, и я сделаю.
Трудно было поднять конные носилки на последний перевал, им пришлось нести их на руках. И вот наконец они у входа в пещеру.
Мерлин не удивился, увидев Нимье. Она сидела на камне лицом к ним; вся её фигура излучала терпение, как будто она ждала уже давно.
Мерлин легко опустил носилки и затем повернулся к ней.
— Посмотри на свою работу, — сказал он. — Гордись ею, Нимье.
К его удивлению, на лице её не было заметно выражения торжества.
— В смерти человека нечем гордиться, — ответила она. И не было в её тоне оживления, не было обращения к его чувствам. — То, что сделано, должно было быть сделано.
— Почему?
— Потому что люди уже один раз были игрушкой Повелителей Неба, которые пользовались ими беззаботно, учили их тому, что им ещё рано было знать, вовлекли их в свои споры. И в результате мир был опустошен и чуть не погиб. Впоследствии началась война меж звёздами и была дана клятва, что никогда не будут использоваться другие расы…
— Однако, похоже, эта клятва не очень соблюдается, — заметил Мерлин. — Ты слуга Тёмных и принесла Британии такое кровопролитие, которое не забудется и тысячу лет спустя.
— Я сделала то, что должно было быть сделано, — без выражения повторила она. — Ты вызвал бы к жизни знания, которыми люди ещё не могут овладеть. Они использовали бы их в злых целях. Это ты, Мерлин, призвал короля к изменению мира, и это твои действия убили его.
— Он не мёртв, — возразил Мерлин. — И он не умрёт, колдунья. В назначенный день он будет стоять у маяка и приветствовать своих родителей.
Она почти равнодушно взглянула на Артура. «Твой маяк, Мерлин, бесполезен. Повелители Неба измеряют время не так, как мы. Пройдёт, может быть, много столетий, прежде чем ответят на зов маяка. И к тому времени люди будут способны осознать, какое зло принесут им дары Повелителей Неба. Ты установил маяк, Мерлин, но я нанесла поражение твоему королю.»
Мерлин покачал головой. «Ещё нет. Мне обещано: он был, есть и будет.»
Она смотрела на него с жалостью. «Мерлин, ты мог стать таким великим, а предпочёл остаться таким малым — последователем древних смутных снов, охранником варварского короля, которого скоро забудут.» — Она встала и широко развела руки, так что широкие рукава опали и обнажилась её белая кожа.