— И эта стена находится на северо-востоке?
— Да. Я давно хотела уйти на поиски. Но меня удерживал долг перед моими людьми. Я должна была лечить их болезни, телесные и душевные. И тот же долг теперь увлекает меня — я должна отплатить кровью за кровь.
Её лицо превратилось в такую замкнутую маску, что Сандер не решился больше задавать вопросов. Они шли молча, пеканы впереди как разведчики, Рин — у плеча Сандера.
В полдень они остановились, Сандер разжёг небольшой костёр, а Фейни развела муку, которую он прихватил в посёлке, водой из кожаной бутылки, намазала получившееся тесто тонким слоем на маленькую металлическую сковородку, которую достала из своего мешка, и поставила на огонь. Через несколько минут она проворно сняла лист свежего хлеба. Сандер поджарил птиц, а Рин, с которого сняли седло и груз, отправился на охоту. Фейни сказала, что её пеканы тоже охотятся сами.
Дичь оказалась гораздо вкуснее, чем сушёная рыба, которую он ел накануне. Фейни поднесла бутылку к уху и сильно встряхнула.
— Вода, — сказала она. — К ночи нам понадобится ещё.
Сандер рассмеялся. «Рин найдёт. Его род делает это очень хорошо. Я видел, как он начинал рыться в сухом ручье и откапывал то, на что не надеялся ни один человек. Его родичи пришли из сухой пустыни…»
— Вашей?
Сандер покачал головой. «Не теперь, раньше. Помнящие говорят, что мы все с юга и запада. Когда пришло море, все бежали от него, хотя горы изрыгали огонь из своего чрева. Некоторые выжили, а потом пришло племя Рина. Говорят, раньше они были маленькие. Но кто теперь может знать — многое говорят о Тёмном Времени.»
— Может, сохранились какие-то записи. — Фейни слизывала жир с пальцев, делая это с врождённым изяществом.
— Вот такие знаки… — Она подняла длинную травинку и начертила в пыли несколько линий.
Сандер рассматривал её рисунок. Ему показалось, что они напоминают знаки, которые Торговцы делали на выбеленных шкурах, когда его отец описывал металлы, которые хотел бы получить от них в следующий приход.
— Смотри, вот это моё имя. — Она указала на линии. — Ф-Е-Й-Н-И. Это я умею писать. И кое-какие другие слова. Хотя, — добавила она правдиво, — значение всего этого я не понимаю. Но это часть моего обучения — из-за Власти.
Он кивнул. Кузнецкие слова были частью его обучения вместе с работой рук. Металл не расплавится, не затвердеет, не будет обработан, пока не произнесёшь правильные слова, — все это знают. Поэтому кузнец позволяет присутствовать при некоторых видах работ только подмастерью, чтобы другие не услышали правильные кузнецкие слова.
— Но даже если ты найдёшь такие знаки, — спросил Сандер, — что с того, если их нельзя прочитать?
Она нахмурилась. «Надо будет разгадать эту загадку. Мы ведь узнали, как лечить, как луна действует на мужчин и женщин, как призвать рыб или говорить со зверями и птицами. Это всё знание шаманов.»
Сандер встал и свистом позвал Рина. Знание шаманов его не очень интересовало. А то, что знания кузнецов могли содержаться в таких знаках, — в это он не поверит, пока не увидит собственными глазами. Они всё ещё находились далеко от леса, а ему не нравилась мысль о ночёвке в открытой местности.
Он затоптал угли костра, набросал поверх пепла землю тщательно, как всякий житель равнин. Пожар в степи — для него более реальная опасность, чем тот набег на посёлок. Он видел результаты такого пожара; двух человек из его племени застал огонь, и они погибли в красной ярости, от которой не может спастись человек.
Они пошли дальше. Пеканов не было видно, но Рин вернулся по зову Сандера, чтобы принять седло и мешки. Фейни не беспокоилась из-за отсутствия своих животных. Возможно, они всегда путешествовали так.
Ближе к вечеру за кустами показались деревья. Сандер остановился, впервые усомнившись в разумности своего решения. Под деревьями, которых уже коснулись цвета осени, было темно и мрачно. Может, всё же лучше переночевать здесь и войти в лес утром, а не блуждать вслепую?
— Где Кай и Кайя? — спросил он у девушки.
Она сидела на земле; услышав вопрос, взглянула на него. «Они сами по себе. Я же сказала, что не правлю ими.