Уоппи опустил автомат и завел двигатель. Флинн уселся рядом, положив саквояж на пол в ногах.
– Двигай! – скомандовал он.
Уоппи рванул «бьюик» с места. Флинн сначала смотрел назад, боясь погони, но, проехав три-четыре мили, они успокоились – их никто не преследовал.
– Все в порядке, – кивнул Флинн. – Поехали домой. Когда они вошли в гостиную, Ма, Эдди, Ловкач и Док сидели в ожидании. Флинн бросил саквояж на стол.
– Все прошло удачно, как ты и говорила, Ма. Ма медленно поднялась, подошла к столу и щелкнула замками саквояжа. Все сгрудились вокруг, даже Ловкач. Она подняла крышку, и все уставились на аккуратно уложенные пачки денег.
– Боже мой! Что за прекрасная картина! – произнес Эдди.
– Вот они… – Ма старалась казаться спокойной. – Наконец-то!
– Давай делить, Ма, – сказал Эдди. – У меня просто чесотка от нетерпения потратить свою долю. Как будем делить?
– Да. – Уоппи еле держался на ногах от волнения. – Сколько я получу, Ма?
Ма захлопнула крышку, оглядела всех по очереди, потом отошла от стола и тяжело уселась в кресло. Банда глядела на нее во все глаза, ничего не понимая.
– Что с тобой? – нетерпеливо спросил Эдди. – Давай поделим их.
– Каждая бумажка в этом саквояже имеет номер, – сказала она, – и бьюсь об заклад, что ФБР имеет их список. Деньги горящие.
– То есть, мы не можем их тратить? – спросил Эдди.
– Если не хотим пойти прямиком в газовую камеру!
– Какого дьявола тогда мы их доставали! – прорычал Флинн.
Ма закашлялась.
– Спокойно, ребята. Я все беру на себя. Продам их Шульбергу, он сможет держать их годами, правда, мы получим только половину. Но лучше полмиллиона, которые можно безбоязненно тратить, чем бесполезный миллион.
– Болтать, вот все, что вы можете. – Ловкач сплюнул, лег на диван и принялся читать комиксы.
– Наплевать, что они горящие! – воскликнул Эдди. – Я должен получить свои двести тысяч. Ма хрипло рассмеялась.
– Сколько же мы получим? – спросил Уоппи.
– Каждый из вас получит по триста долларов и ни цента больше.
– Три сотни?! Ты что, смеешься?! – Лицо Эдди побагровело. – Что это значит, Ма?!
– Это вам на расходы, – объяснила Ма. – Если дать вам сейчас по сто тысяч, вы устроите такую свистопляску, что ФБР возьмет вас через неделю. Большинство на этом и горит, начиная сорить деньгами. Просто не терпится погулять, как следует'. А ФБР на это и рассчитывает. – Она ткнула пальцем в сторону Эдди. – Как ты объяснишь им, откуда у тебя такие бешеные деньги? Ну-ка, скажи мне.
Эдди открыл было рот и осекся. Ему хватило ума, чтобы понять ее правоту.
– Ты права, Ма. Черт побери, а я-то думал, что мы разбогатели!
– А теперь я вам расскажу, как мы поступим с деньгами. Мы откроем свое дело. Годами я ждала этого. Сейчас продается клуб «Парадиз», и мы его купим. Я отремонтирую его, обставлю, приглашу девушек, хороший оркестр, и мы начнем зарабатывать деньги. Но сначала превратим его в первоклассное заведение. Мне осточертело пробавляться мелочами. Войдем в большой бизнес. Как вам идея?
Четверо мужчин внимательно слушали ее, успокаиваясь. Лишь Ловкач не проявлял никакого интереса, по-прежнему листая комиксы.
– Да, Ма, – с уважением произнес Док. – У тебя голова действительно варит! Я – за!
– Я тоже, – сказал Эдди. – Прекрасная идея!
– Меня тоже устраивает, – отозвался Флинн.
– А ресторан ты собираешься открывать в клубе, Ма? – с надеждой спросил Уоппи. – Я мог бы готовить. Ма усмехнулась.
– Конечно, Уоппи. Каждый из вас получит пятую часть прибыли. Вы все будете купаться в деньгах.
– Погоди, Ма, – обеспокоился вдруг Эдди. – А если ФБР заинтересуется, на какие деньги мы купили клуб? Тогда что?
– Я об этом побеспокоилась. Шульберг скажет, что дал нам взаймы. Это входит в условия договора.
– Да, ты все обдумала, Ма. Когда приступим к делу?
– Чем скорее, тем лучше. Я куплю клуб завтра. И тут Флинн произнес:
– Но ведь еще есть девушка, которую надо убрать. Ты говорила с Доком? И где мы ее зароем? И тут разразилась гроза.
Ма остолбенела, сначала побелела, потом у нее побагровело лицо. У Дока сползла с губ лучезарная улыбка, казалось, будто он сейчас потеряет сознание. Ловкач бросил комиксы, приподнялся, в желтых глазах появился нехороший блеск.
– Зароем ее? – повторил он. – О чем ты говорила с Доком? Он спустил ноги на пол.
– Ни о чем. – Ма смотрела на Флинна, готовая его растерзать.
Эдди решил, что настал подходящий момент выяснить ситуацию.
– Правда, что будет с девушкой, Ма? – отодвигаясь подальше от Ловкача, спросил он.
Ма поколебалась, потом поняла, что отступать некуда.
– Она слишком много знает. Придется ее убрать. Когда она уснет, Док…
– Ма?! – пронзительный крик Ловкача заставил всех вздрогнуть. Он глядел на мать, желтые глаза угрожающе горели.
– Что ты? – спросила старуха, чувствуя, как страх сжимает ее сердце.
– Она моя, – тихо произнес он. – Тот, кто дотронется до нее, будет иметь дело со мной. Она принадлежит мне и останется со мной.
– Послушай, сынок, но ведь это глупо, – сказала Ма, с трудом шевеля пересохшими губами. – Мы не можем держать ее. Это опасно. Ее необходимо убрать.
Ловкач пнул ногой стул, в руке его появился нож. Уоппи и Док отпрянули, оставив Ма лицом к лицу с сыном. Она замерла, а он начал кружить вокруг, злобно говоря:
– Ты будешь считаться со мной, или я перережу тебе глотку, старая корова. Если кто-нибудь из вас дотронется до нее, я разрежу его на куски!
Эдди вытащил пистолет, но Ма остановила его.
– Убери пистолет, – прохрипела она.
Ловкач повернулся к Эдди, который тут же отвернулся от него.
– Ты слышал меня?! – крикнул он. – Она моя! Никто не тронет ее!
Оглядев всех бешеными глазами, он выбежал из гостиной, с силой захлопнув за собой дверь.
Наступило молчание. Ма обмякла. Все вдруг увидели, как она постарела. Эдди с Флинном обменялись взглядами и тоже вышли. Уоппи, мокрый от страха, сел на диван. Док налил себе виски.
Ловкач постоял на верхней ступеньке лестницы, прислушиваясь. Он торжествовал. Наконец-то все поняли его власть над ними. Они все испугались. Теперь он станет настоящим главарем, поставив Ма на место. Он посмотрел через коридор на дверь в комнату мисс Блэндиш. Пора кончать эти сидения около нее ночь за ночью. Теперь он докажет ей, как и матери, что он здесь хозяин.
И он пошел по коридору, глаза его горели безумием. Открыв дверь, он вытащил ключ, и войдя внутрь, запер ее. Мисс Блэндиш смотрела, как он шел к ней. Она сразу увидела происшедшую с ним перемену, его уверенность и торжество и поняла, что это значит.
Содрогнувшись, она закрыла глаза.
Глава 3
1
На матовом стекле двери висела табличка «Дэвид Фэннер. Расследования».
Дверь вела в небольшой, хорошо обставленный кабинет: письменный стол, два удобных кресла, на полу отличный турецкий ковер. Книжные полки забиты юридической литературой и сводами законов, которые периодически пополнялись, хотя открывались редко.
За столом сидел сам Дэвид Фэннер, тридцати трех лет, черноволосый, высокий, мощного телосложения, с некрасивым, но привлекательным лицом, на котором выделялась упрямая челюсть, признак того, что этот человек добьется своего во что бы то ни стало.
Он удобно расположился в кресле, задрав ноги на стол: он никуда не спешил.
Слева от его стола дверь вела в приемную, разделенную на две части деревянным барьером, одна предназначалась для посетителей, на другой царила Пола Доулэн, красивая девушка с волосами цвета вороного крыла, манящими голубыми глазами и фигурой, которую Фэннер называл единственной ценностью в их недавно открытом бизнесе.
Пола сидела перед пустой машинкой, листая страницы журнала с названием «Любовь», время от времени она зевала, поглядывая на часы.