Наверху шесть спален предназначались для богатых клиентов, желающих приятно провести время с дамой, не покидая клуба. В седьмой, всегда запертой комнате, держали мисс Блэндиш.
Спустя два месяца после изгнания Рокко обновленный клуб открылся и сразу завоевал бешеную популярность.
Все только и говорили о ресторане-пещере. В клуб принимали не всякого. Ма и тут не подкачала, лишний раз доказав свою проницательность. Она дала объявление в газету, что число членов клуба будет не более трехсот. При желании она могла иметь и пять тысяч, уже спустя неделю после открытия. Не поддавшись искушению, она тщательно отобрала триста человек, стараясь, чтобы в их число попали самые влиятельные люди Канзас-Сити. Взнос в клуб составлял триста долларов, от желающих не было отбоя.
– Мы сделаем аристократический клуб. Мне не нужна шваль, которая будет устраивать здесь пьянки и драки. Клуб станет лучшим в городе, это я вам обещаю.
Флинна и Уоппи ошеломило великолепие клуба. Уоппи даже боялся заходить на кухню, где в блеске современного оборудования колдовали три шеф-повара, переманенные из лучших отелей.
Его мечта заведовать кухней испарилась при виде этих виртуозов в высоких белоснежных колпаках с отточенными ловкими движениями.
Док Уильяме был от клуба в восторге. Он надевал смокинг и изображал щедрого клиента, проводя время в баре, где вечер за вечером напивался до счастливого беспамятства.
Эдди тоже нравилась работа в клубе. Он заведовал игральной комнатой, в то время как рестораном распоряжался Флинн.
Ма редко показывалась на публике, проводя все время в кабинете, подсчитывая доходы, заполняя бесконечными рядами цифр конторские книги.
Только Ловкач был не у дел, явно выпадая из великолепия клуба. Носил он все тот же грязный черный костюм. Не принимая участия в работе клуба, Ловкач почти все время проводил с мисс Блэндиш.
Он настоял, чтобы у нее были спальня и гостиная, и Ма с ним согласилась. Живя в клубе, девушка подвергала их большому риску, и очень беспокоила Ма. Она понимала, после обнаружения мисс Блэндиш все мечты и благополучие банды развеются, как дым. Но все-таки надеялась, что рано или поздно девушка надоест Ловкачу, и они тут же избавятся от нее.
Когда Фэннер и Пола возвращались домой, «Парадиз» только просыпался к жизни.
Мэйзи, гардеробщица, непрерывно принимала пальто, шляпы, накидки от прибывающего потока гостей.
Ма наняла Мэйзи из-за броской внешности и отличной фигурки. Совсем еще молодая, почти подросток, с крашеными под седину волосами, хорошеньким вульгарным личиком, она успешно увертывалась от многочисленных мужских рук и умела ухватить при случае неплохие чаевые.
Малиновый жакет в обтяжку, белые шорты, черные чулки и плюмаж на голове, кокетливо сдвинутый набок, составляли ее форму.
Мэйзи отвечала за раздевалку и за то, чтобы никто без разрешения не прошел на второй этаж.
Некоторое время ей пришлось работать без перерыва, потом наступило временное затишье, холл опустел.
В дверях внезапно показался Ловкач со свертком в руках. Мэйзи отвернулась, сделав вид, что поправляет пальто, – Ловкача она не переносила. Он поднялся наверх, прошел по коридору, достал ключ и отпер дверь дальней комнаты. Войдя, оказался в большой светлой гостиной, которая с каждым разом все больше нравилась ему. Серо-голубые стены, стулья, обтянутые серой кожей, большой голубой ковер, телевизор. Не устраивало его лишь отсутствие окон. Но даже Ловкач понимал, насколько опасно держать мисс Блэндиш в комнате с настоящими окнами.
Он прошел в спальню и остановился на пороге. Эта комната тоже была ему по вкусу: бело-розовая, с большой кроватью, в ногах которой стоял еще один телевизор – Ловкач обожал старые фильмы.
Мисс Блэндиш сидела у туалетного столика в розовом пеньюаре, открывавшем ее красивые длинные ноги в розовых домашних туфлях. Она красила ногти и не обернулась, хотя слышала, что он вошел.
– Привет. – Ловкач подошел к ней. – А у меня для тебя подарок, видишь, какая ты счастливая, мне никто никогда не делал подарков.
Мисс Блэндиш с застывшим лицом отложила кисточку и уронила руки на колени.
– Потратил кучу денег, – продолжал он, наблюдая, слушает ли она, – но это теперь не имеет значения. Я могу купить тебе все, что угодно. У меня теперь много денег. Посмотри, как ты думаешь, что это?
Он подтолкнул ей сверток, но она не двинулась с места. Тогда, бормоча, он положил свою холодную липкую руку ей на плечо и больно ущипнул ее. Она скривилась, но не шевельнулась, только закрыла глаза.
– Проснись, – зло бросил он. – Открой сверток! Полусонная, накачанная наркотиками девушка, безуспешно попыталась развязать ленту. Слим вырвал у нее сверток:
– Давай я. Люблю смотреть подарки. Ты видела сегодня Ма?
– Нет, – тихо произнесла она. – Я ее не видела.
– Не любит она тебя. Если бы не я, давно была бы на дне реки. Ты не знаешь, как тебе повезло. Я видел в детстве, как достали из реки утонувшую женщину. Ее всю раздуло, одного из полицейских даже вырвало. Меня нет. Я хотел посмотреть еще, но меня оттащили прочь. У нее были волосы, как у тебя.
Терпение его лопнуло, он достал нож, разрезал ленту и разорвал бумагу.
– Это картина, очень красивая. Когда я ее увидел, то подумал о тебе. – Он разглядывал небольшую, написанную маслом картину и улыбался. Всю площадь холста заполняли разноцветные пятна. – Тебе нравится?
Она слепо взглянула на картину и отвернулась. Наступило молчание. Ловкач смотрел на девушку. Иногда ему не хотелось, чтобы она была безжизненной куклой. Прошло уже три месяца, и ему наскучила ее вялая покорность. Он хотел сопротивления, борьбы, чтобы потом иметь право наказать ее за это, жестоко наказать.
– Тебе не нравится?! – повысил он голос. – Она стоила больших денег. Скажи что-нибудь, слышишь?! Не сиди, как проклятый манекен!
Мисс Блэндиш вздрогнула, встала, пошла и легла на кровать, закрыв лицо руками.
Ловкач посмотрел на картину, и она вдруг стала ему ненавистна.
– Сто долларов, – процедил он. – Думаешь, мне жалко? Если тебе не нравится, скажи! Я куплю что-нибудь другое. – Вдруг он принялся резать полотно на куски.
– Вот ее и нет у тебя! – И он швырнул растерзанную картину на пол. – Я слишком добр к тебе! Ты никогда не страдала, а люди, не испытавшие страданий, не ценят ничего на свете.
Он встал и подошел к ней.
– Слышишь меня? Ты должна страдать! Мисс Блэндиш лежала неподвижно, с закрытыми глазами, словно мертвая.
Наклонившись, он приставил нож острием прямо к ее горлу.
– Я могу убить тебя, слышишь?! – прорычал он.
Капелька крови показалась из-под острия, ему вдруг стало тошно от ее больших невидящих зрачков, и он отошел. Она не принадлежала ему, напрасно он тешил себя надеждой. Она ничто – мертвое тело. Он подумал о Ма и Доке. Это они виноваты, превратив прекрасную картинку в безжизненный манекен.
Бормоча, он пошел в гостиную, включил телевизор. Через несколько секунд Ловкач уже внимательно смотрел на экран, где обнимались мужчина и женщина.
В это время внизу в холле появился среди гостей невысокий крепкий мужчина в плохо на нем сидящем вечернем костюме.
Эдди, который находился в гардеробной, подозрительно оглядел его, подумав, что незнакомец смахивает на переодетого фараона.
Подойдя к швейцару-вышибале, из бывших боксеров, он спросил:
– Что за птица? Выглядит, как ищейка.
– Он бывал у нас и раньше, – ответил тот. – Его привел сюда мистер Уильяме и предупредил, чтобы я впускал его, когда он придет.
Хотя Гарри Уильяме был одним из самых богатых клиентов, Эдди решил все же доложить Ма.
Ма сидела в кабинете, как всегда зарывшись в бумагах.