Паула сидела перед простаивающей пишущей машинкой, перебирая страницы аляповатого журнала «Любовь». Время от времени она зевала, поглядывая на стенные часы. Было двадцать минут четвертого.
Раздался звонок – от неожиданности она вздрогнула. Она положила журнал и вошла в кабинет детектива.
– Сигареты остались, дорогуша? – спросил Феннер, разминая мышцы так, что кресло заскрипело. – У меня совсем закончились.
– Есть еще три, две могу отдать.
Она сходила в приемную и вернулась с двумя сигаретами, которые положила на стол.
– Как великодушно, – сказал Феннер, зажигая одну. – Спасибо. – Он глубоко затянулся, оглядывая Паулу. – Неплохо выглядишь сегодня.
– Да уж, – с горечью сказала она, – вот только что с того?
– Какие планы на вечер? – Феннер быстро сменил тему. – Есть чем заняться?
– Примерно, как и тебе, – сказала Паула, присаживаясь на край стола.
– Тогда, должно быть, ты просто зашиваешься на работе, – усмехнулся Феннер. – Ничего, что-нибудь да подвернется.
– Ты уже целый месяц так говоришь. – Паула выглядела обеспокоенной. – Так дольше продолжаться не может, Дэйв. Звонили из «Офисного оборудования» – если не внесешь третий взнос за мебель к завтрашнему дню, придется все вернуть.
Феннер окинул помещение взглядом:
– Да что ты говоришь! Кому в здравом уме может понадобиться этот хлам?
– Возможно, ты не расслышал, – серьезно повторила Паула. – Они заберут всю мебель завтра, если не выплатишь третий взнос. И на чем же я буду сидеть?
Феннер сделал ошеломленное лицо:
– Что, они еще и это заберут?
– Дэйв Феннер, ты не можешь хоть на минуту перестать шутить? Если к завтрашнему утру не найдем двести долларов, придется закрывать контору.
Феннер вздохнул:
– Деньги! Сколько у нас есть?
– Десять долларов пятнадцать центов.
– Что, правда? – Он взмахнул рукой в воздухе. – Да мы богачи! А у типа через дорогу вообще одни долги.
– И каким таким образом это делает нас богатыми?
– Ну, мы хотя бы не должны деньги банку.
– Это не твоя вина. Ты ведь изо всех сил старался у них занять, верно?
– В общем, да. – Феннер скорбно помотал головой. – Не думаю, что эти ребята мне доверяют.
– Ах нет, – саркастически возразила Паула, – они просто не хотят вводить тебя в соблазн. – Она поправила локон. – Я уж начинаю думать, что ты зря открыл контору. Ты же хорошо зарабатывал в «Трибьюн». Я никогда не считала эту затею с агентством удачной.
Феннер возмущенно посмотрел на нее:
– И это говорит та, что бросила работу и пришла вкалывать на меня? Я предупреждал, что поначалу может быть трудно, но тебя ведь остановила бы только пулеметная очередь.
Паула улыбнулась.
– Может, я просто люблю тебя, – тихо сказала она со вздохом.
Феннер взвыл:
– Да бога ради, не начинай опять. Мне и без тебя хватает забот. Что бы тебе не повести себя по-умному, а, детка? С такой внешностью и фигуркой, как у тебя, легче легкого заарканить миллионера. Зачем тратить время и таланты на неудачника вроде меня? Вот что я тебе скажу: я всегда буду на мели. Это семейная традиция. Дед мой обанкротился, отец был нищим, дядя – скрягой: он рехнулся оттого, что не было денег, над которыми стоило бы трястись.
– Когда мы поженимся, Дэйв?
– Напомни мне когда-нибудь задать этот вопрос «спиритической доске», – торопливо сказал Феннер. – Иди уже домой, что ли. Сидишь тут со мной без дела, и в голове роятся бредовые идеи. Возьми отгул, сходи в парикмахерскую, например.
Паула беспомощно пожала плечами:
– Может, тебе поговорить с Рискиндом? Если хорошо попросишь, возможно, он снова возьмет тебя на работу. Ты же был лучшим криминальным репортером, Дэйв, ему наверняка тебя не хватает. Поговори с ним, а?
Феннер помотал головой:
– Проблема в том, что он не станет со мной говорить. Уходя, я назвал его двуличным холодным безмозглым придурком. А еще, припоминаю, кажется, обмолвился, что если бы он пригласил меня на свадьбу своих родителей, то я бы не явился. В общем, думаю, я ему больше не нравлюсь.
В приемной зазвенел звонок, возвещая приход посетителя.
– Кто это может быть, как думаешь? – спросил Феннер и нахмурился.
– Наверно, пришли отключать телефон, – сказала Паула. – Мы же не оплатили счет, помнишь?