Но я ничего не видел. Как бы я ни старался, мир оставался пустым.
Светофор работал напрасно.
Лавочки насаждали только птицы.
На фотографии нашего класса кроме меня никого не было.
Она не сдавалась. Изо дня в день Таня боролась с моей «слепотой». Самоотверженно и без устали.
Записавшись в специализированную библиотеку, под предлогом будущих экзаменов, она брала книги по всевозможным психологическим наукам. Чтобы понимать какие-то уж совсем запутанные вещи, Таня придумывала всякие истории и звонила по «Телефону доверия», где ей всё разъясняли, какбы помогая её проблеме.
Шли дни, недели сменяли друг друга, наступил апрель.
Ничего не поменялось. Я оставался «слепым».
Танька сетовала на то, что моей «проблеме» есть разумное объяснение. Должно быть! Но найти его крайне сложно. Только заявлять о моей «слепоте» подружкам или напрямую обращаться к специалистам она не торопилась.
Оно и правильно. Мне достаточно придти в кабинет психолога, даже школьного, и меня бы тут же отправили бы в «дурку».
А я туда не хочу!
Мы пришли к выводу, для того, чтобы «открыть мне глаза», нужен «ключ». И найти его нужно как можно скорее, ведь одиннадцатый класс, экзамены, институт. Как я могу поступить в институт, если его здание для меня будет пустым. А если я не поступлю в высшее заведение, значит, у меня на это есть причина. Начнутся вопросы и…
Вот тут то правда и откроется.
Нужен «ключ»!
Оттого, что я слушаю её рассказы об окружающей действительности и ярко представляю образы, ничего не происходит.
Нужен «ключ»!
Я очень надеюсь, что она не только мне помогает, но и просто хочет быть рядом. Потому что этого хочу я. За эти недели я так привык к ней, так «прикипел» к её голосу, улыбке, жестам, привычкам, интонациям, что уже и не представлял мир без неё.
Может потому, что она стала для меня миром?
Может потому, что она была для меня единственной?
К чёрту такие вопросы.
- Не стоит так говорить! – ответила я Никите, сидя у него в комнате.
- Нет, Танька, у нас ничего не получится. Это же очевидно.
- Не вешать нос, Гардемарины! Я что, зря становлюсь гением психологии? Просто так сдаваться я не собираюсь. Давай опять с начала.
Он глубоко вздохнул, улыбнулся и отхлебнул чай из своей кружки. Пока он собирался с мыслями, я всё думала про то, как к нему привыкла. Мои чувства никуда не ушли, и более того, мне до трясучки хотелось быть рядом с ним. Всегда. Везде. Интересно, что же он чувствует по отношению ко мне?
Что он чувствует?
А вдруг у нас это взаимно?
Хотя ему наверняка важнее стать нормальным, нежели закрутить роман с какой-то девкой из своего класса. И он имеет на это полное право.
- Значит, так… Танечка, ты где?
Он назвал меня «Танечкой»!
- Ты чего улыбаешься?
- Ой! Извини, Никит. Это я так, задумалась. Ну, я вся во внимании.
- Это началось у меня в одиннадцать лет, - начал было он.
- Нет, в десять.
- Ну, в одиннадцать я уже совсем-совсем никого не видел. Наверное, это какая-то мутация головного мозга.
Так, возраст - это у меня было первой зацепкой ещё недели две назад.
- Никит, в десять тире одиннадцать лет дети начинают активно познавать себя в этом мире. Это возраст разумного самопознания, не на уровне стимулов извне и чувств как реакций, а именно с помощью мышления сталкиваться с образами этой действительности. То есть то, что у тебя это началось именно в таком возрасте, связанно не с физическими отклонениями, а с психическими.
- Я это знаю, Фрейд ты мой Зигмунд.
- Тогда не говори чепуху про всякие там «мутации-шмутации». Дальше давай.
Он снова глубоко вздохнул.
- Начали пропадать взрослые.
Зацепка номер два. Не знаю почему, но мне это кажется важным. Интуитивно.
- Дальше.