Да и не мог я иметь фотографию, я ведь не вижу что на…
Стоп!
- Таня, я вижу тебя на ней!
- И что? Как она тут появилась?
- Ты не поняла! Я. Вижу. Тебя. И. Надпись. На. Фотографии.
Повисла тишина.
- И надпись?
- Да!
Мы оба стояли над фотографией и вместе пытались понять, что происходит. Я с ужасом понимал, что уровень бессмысленности в данный момент зашкаливал так, что легче было просто плюнуть на меня и убежать, сверкая пятками.
- Надпись. Меня. Видишь… - бормотала она себе под нос.
Так, похоже разум решил покинуть не только меня, но и её.
- Тань, всё в порядке?
- Да! – выкрикнула она и сорвалась с места в сторону коридора.
- Ты куда?
Она быстро одевалась, смотря куда-то сквозь меня и что-то нашептывая себе под нос. Неужели я её так огорчил? Единственный человек, с которым я могу разговаривать, и тот от меня убегает.
В это время Таня уже щёлкнула замком и распахнула дверь.
- Я тебе позвоню!
- Алло? – голос Никиты был немного сонным.
- Никитка, можешь сейчас пройтись по улице? Разговор есть.
Короткое молчание.
- Уже пол одиннадцатого. Ты не боишься в это время со мной гулять?
- Милый, очень надо! – неужели «милый» я сказала вслух? Боже мой, вот дурёха.
Я понимала – он обиделся. После того, как мы нашли у него мою фотографию, я не разговаривала с ним пару дней, не появлялась в школе и вообще «выпала» из жизни.
Я бы на его месте обиделась.
- Ну, давай. Кое-куда тебя свожу.
Отлично!
- Здорово, тогда как всегда на перекрёстке.
- До встречи.
Когда я увидела фотографию с надписью, а точнее когда Никита смог увидеть фотографию, то меня осенило. Я поняла, что есть общего между «зацепками». Нужно было немного уточнить и перенаправить свой поиск.
Мы рыскали в источниках по клинической психологии.
А надо было по социальной!
Хотя в нашем случае, лучше, конечно, всё вместе.
- Ты опоздала. – Никита улыбался мне, когда я к нему подошла. Ну, слава Богу, а то я думала, что будут сцены «выяснения отношений». Хотя у нас и выяснять-то было нечего.
- Да, прости. Это всё женский этикет виноват. Ну, куда ты меня хотел отвезти?
- На крышу.
За исключением пары дежурных фраз, мы шли в полном молчании. Крыша находилась в двенадцатиэтажном доме. Поднявшись на последний этаж, мы вошли в предчердачное помещение, после Никита ловко перегнулся через прутья ограждения, поколдовал с замком, и Вуа-ля! Мы уже были на чердаке.
Грязное и тёмное место, где невыносимо смердит.
- По лестнице осторожней, - в полный голос предупредил он.
- Ты чего кричишь, нас же заметят, - шёпотом отозвалась я.
- Да кто нас… - начал было он. – Ах да, совсем забыл. Извини, привык уже.
Преодолев коротенькую лестницу, мой «поводырь» раскрыл маленькую дверь, из которой вырвался холодный, мокрый и бесконечно прекрасный воздух. Стоило пройти в эту дверь и…
Свобода!
Это был мой первый раз, когда я появилась на крыше. Это было самое сильное моё впечатление в жизни. Нет преград для глаз, нет запахов кроме ветра, и небо становится больше и ближе, чем когда бы то ни было.
Свобода!
Я не могла пошевелиться. Я не могла что-то говорить. Я лишь слушала тишину этой высоты и чувствовала, как время замирает у меня в жилах.
Свобода!
- Как красиво! – сказала я, подойдя к Никите, который стоял у самого края. Бесконечно большой город, улицы, машины, дома, окна в мгновенье ока оказались маленькими. Как по волшебству – Бац! И ты вдруг можешь это увидеть целиком. Не по частям, как обычно, а целиком охватить всё то, что тебя окружало внизу.
- И как здесь тихо, - скорее выдохнула, чем сказала.
- А я здесь чувствую себя нормальным. Здесь столько звуков города, которые я не слышу внизу, что мне кажется – я снова вижу. Здесь очень громко!