Он так меня этим ошарашил, что я просто остолбенел. В это время он сам посмеялся над своей же шуткой и продолжил.
- Вы потерялись или кого-то ищите?
- Да, не буду Вам врать, я не потерялся. Но я ищу, просто не совсем понимаю кого…
Он ещё раз громко усмехнулся, перебив мою неуверенную речь.
- Есть замечательные стихи, как раз Ваш случай:
В жизни, как в тёмной чаще,
Каждый, чуть-чуть пропащий,
Как заблудившиеся дети.
Ищут друг друга слепо,
Словно в бреду нелепом,
Зовут того, кто не ответит.
- А кто автор? – стихи мне понравились. Действительно мой случай. Врач просто не подозревает, насколько точно он смог выразить меня в стихах.
- Алексей Романов. У него много замечательных стихов. Он ещё и музыкант к тому же. Так чего ты хотел?
В мои щёки ударила кровь, мне стало ужасно стыдно за нас с Танькой, но обмануть или что-то придумать я не мог.
- А можно мне на ваших пациентов посмотреть.
Глаза врача с удивлением посмотрели на меня. Я готов был провалиться сквозь землю под этим взгляда, но пути назад уже не было. Потом он окинул взглядом меня всего, прищурился и решился.
- Ну, давай. Только надень халат и маску. Будешь моим «внебрачным» ассистентом. Да смотри ничего не трогай и ни с кем не разговаривай. Только смотри!
- Хорошо.
Через пять минут он открыл передо мной палату.
И я увидел.
Всех!
Нет, эти люди не корчились от боли, и они не выглядели как полумёртвые тела. В них не было ни уродства, ни каких-то страшных изменений, ни болезненных увечий. Они просто лежали на своих местах, возле каждого была капельница, а эти самые пациенты занимались каждый своим делом.
Кто кроссворд разгадывал.
Кто рисовал.
Кто читал.
Кто переговаривался с соседом.
Как обычные люди. Но я их увидел. Увидел!
Потому, что они не врали даже в таких мизерных мелочах, как обычный взгляд или приветствие. Никто не притворялся умным «пнём», разгадывая кроссворд. Этому человеку и вправду было интересно его разгадать. А вдруг это последняя головоломка в его жизни? Я не знаю, насколько сильно они были больны, и сколько каждому оставалось жить.
Но я увидел всех!
Никита – молодец!
После больницы он взял неплохой темп в «развитии зрения». В школе он мог видеть многих, не всех конечно, но то, что у него начало получаться, было огромным прогрессом.
Улицы для него начали наполняться людьми. Постепенно «туман слепоты» рассеивался, открывая дорожку в нормальный мир. Теперь мы ходили за ручку всегда и везде. В школе я перестала скрывать, что мы с ним встречаемся.
Мы стали нормальной парой.
Правда странности до сих пор окружали Никиту, и некоторые из них его очень раздражали.
Например, он не мог ходить в театры. Сцена для него оставалась патологически пустой. Оно и понятно – актёры, играя роль, мастерски врут, в этом и состоит их призвание. Правда, стоит признать – иногда мы ходили на такие вещи, что я очень завидовала Никите. На таких спектаклях даже для зрячего человека сцена оставалась «патологически пустой».
Он не мог нормально смотреть новости, особенно политические. Людей Никита видел, но без звука. Как бы он не старался, люди в «телевизионном ящике» были для него, как рыбы в аквариуме. Таких он в шутку называл «пустословами» - вроде слова есть, а звука нет, сплошь тишина.
Интересно, что бы он сказал, столкнувшись с юристами, рекламщиками, историками? Забавно было бы их послушать, если б Никита начал говорить слышу-неслышу при личном общении с ними.
Случались вещи, которые он отказывался комментировать.
Например, мы решили сходить в церковь, когда гуляли по городу. У меня не было с собой платка, поэтому Никита пошёл туда один. Без меня.
- Ну, что увидел? Чего слышал? – спросила я, когда он вышел из церкви в очень задумчивом состоянии, – Ты там был около получаса. Про меня-то не забыл?
- Ты в Бога веришь? – неожиданно спросил он.
- Ну, да. Конечно!