Стоп! Зачем им фамилия? Мы же одноклассники.
- Ну, одноклассница наша. У нас больше нет Тань, кроме неё.
- Никит, я не знаю, откуда ты свалился или что пил на девятое мая, но у нас в классе вообще нет никаких Тань.
Не может быть! Не верю! Нет!!!
- Э… Ну… Как это нет? Совсем?!
- Ну да!
Не может быть!
Это же невероятно. Как такое могло произойти? Наверно, она из другого класса. Может, это розыгрыш.
Крайне неудачный!
- Ну ладно, а как зовут ту девушку, с которой я сидел за партой весь этот месяц?
Вся троица начала меня разглядывать, как доктора при осмотре тяжелобольного.
- Никит, тебе плохо? Ты всю жизнь сидел один. И этот последний месяц тоже.
И тут мне стало действительно плохо.
Голова закружилась, в горле словно ком застрял.
И я сорвался с места.
Домой, домой, скорей домой.
- Эй, психованный! Очки выронил! – закричала мне вслед одна из троицы.
Пришлось прибежать назад к «старту», забрать очки, кинуть на лету «спасибо» и побежать дальше.
Дома у меня есть неоспоримое доказательство, что она была – фотография!
Так быстро я ещё ни разу в жизни не бегал. Словно и не было того расстояния, которое отделяет школу от моего дома. Я не бежал, я телепортировался.
По собственным ощущениям.
Пока я преодолевал лестничные пролёты своего подъезда, моя голова разрывалась от кучи версий происходящего. Эти догадки сбивали с толку ещё больше, если бы голова была совершенно пуста.
Рука не хотела вставлять ключ в замочную скважину под натиском эмоций. Но воля оказалась сильнее нервного срыва, и я вошёл в дом.
С кухни доносился какой-то шорох.
Таня?
Я влетел в кухню и…
Не удержался от слёз радости.
На кухне сидели мои мама и папа.
- Мама! Папа! – закричал я, и мои родители тут же сорвались с места, обнимая и целуя меня.
Не знаю, сколько это продолжалось, но в родительских объятьях я забыл обо всём. Время ушло, громко захлопнув за собой дверь. Мысли растаяли, как неуверенный первый снег. Всё-таки я их увидел.
Мои родители вернулись!
Когда мы отошли друг от друга, по их щекам текли слёзы, струйкой захлёстывая улыбки. Улыбки оказались сильнее.
Они вернулись.
Я вернулся.
Ой, Таня!
- Мам, пап, вы же всегда меня видели?
- Конечно, сынок.
- Я целый месяц приходил с девушкой к нам домой. Вы её видели?
Мои родители переглянулись, вздохнули и внимательно посмотрели на меня.
Первым заговорил отец.
- Пойдём в твою комнату.
Что происходит? Заговор? Эксперимент? Розыгрыш?
Папа взял меня под локоть и подвёл к моему письменному столу.
- Ты про эту девушку говоришь? – сказал он, показывая на Танину фотографию
- Ну конечно!
Слава Богу, я не сошёл с ума!
- Сядь, Никит. Я тебе кое-что тебе расскажу.
Ничего не понимаю. Опять какие-то секреты? Опять ключи и зацепки? Я покорно сел на диван, пока мой отец пододвигал стул, чтобы сесть напротив меня.
- Ты всегда был талантливым ребёнком, и намного умнее своих сверстников. Намного! Мы этим очень гордились, тем более что у тебя всегда было непоколебимое чувство справедливости. Ты за километр чувствовал, когда тебе врут.
Ну, началось! Опять двадцать-пять. Неужели опять моя биография стоит во главе угла?
- Пап, можно сразу к Тане перейти?
Он улыбнулся, но на этот раз не так радостно, как на кухне.
- Нет. Нельзя, Никит. Лучше выслушай меня. Когда тебе исполнилось десять лет, ты начал странно себя вести. Стал меньше разговаривать, у тебя стало меньше друзей, телефонные звонки начал игнорировать. Мы сразу заподозрили что-то неладное. Но вести тебя к врачам не стали. Хорошо хоть у нас множество врачей среди знакомых и друзей. Они нам сказали, что это нормально и это скоро пройдёт.
Ну-ну! Вот и верь после этого врачам.