В неожиданно наступившей тишине как-то очень громко хлопнули крылья над головой, и я вскинулась.
На ветке ближайшей сосны сидела… сова. Белоснежная, крупная — я в жизни таких не видела. Впрочем, я вблизи вообще видела только малюсеньких сычиков в зоомагазине. Все же я городская жительница. А уж такую… да только в кино. И то — по детской сказке.
— Извини, Хедвиг, — ошарашенно пробормотала я в шарф. — В Хогвартс я уже слегка опоздала…
— У-ху! — важно сообщила сова.
Я моргнула. Впечатление, что она отвечает именно мне, было полным.
А ведь день еще. Вроде бы совам положено спать, разве нет? Или полярные — дневные? Вроде бы что-то такое я читала. Да и погода… нелетная, прямо скажем. Это хорошо, пока затишье, но надолго ли?
И вообще — откуда взяться в наших широтах белой сове? Мне казалось, они водятся куда севернее. С другой стороны, много ли я знаю о совах?
— Летела бы ты в свое дупло… или где там совы живут? В совятниках? В гнездах? Я не очень-то в курсе… Но лучше бы тебе спрятаться, пока снова мести не начало.
— Крр-ау!
— Э-э… в смысле? Ты ж вроде сова, а не ворона какая…
— У-ху!
Ну… я пожала плечами. В конце концов, это дикая птица. Наверняка она куда лучше меня знает, что для нее безопасно, а что нет. А я вообще-то за ветками вышла.
Мелькнула мысль сбегать за телефоном — поснимать это чудо пернатое.
Мелькнула и пропала. Толку-то? При таком снеге (не говоря уже о “маскировочной” расцветке птички) на снимке все равно будет что-то размытое и непонятное. На что надо будет показывать и убедительно объяснять — мол, а вот эта размазанная клякса и есть сова, смотри-смотри, вот это, кажется, глаз… Проще уж на словах рассказать.
Поминутно оглядываясь на сову, я быстро срезала несколько веток попушистее. Ну и… хватит, пожалуй. Наверняка хватит. Можно и возвращаться, а то как будто ветер снова начинает подниматься.
Уже открыв дверь в дом, я обернулась в последний раз. И как раз этот момент сова выбрала, чтобы наконец сняться с ветки, спикировать — и на бреющем полете влететь в дом. В последнюю секунду я инстинктивно отшатнулась — и птица только чиркнула меня крылом по лицу.
— Твою ж!.. — я ошарашенно выругалась. — Эй, я не это имела в виду!
Кинувшись в дом следом, я даже не стала закрывать за собой дверь — надо же теперь выгнать птицу! С ума сойти. Вот теперь-то мне точно никто не поверит.
Хлопанье крыльев стихло, как раз когда я вбежала в гостиную. И в первое мгновение даже не поняла, куда делась непрошеная гостья. Вроде бы все, как должно быть… только Маркиз сидит на ковре, вздыбившись всем телом, и шипит так, будто сроду человеческой речи не знал. Глаза у него круглые-круглые, как блюдца… или как совиные гляделки.
А вот смотрит он этими глазами… на елку!!
Я перевела взгляд туда же — и несколько раз открыла и закрыла рот, не находясь, что сказать.
Сова сидела на елке с таким видом, будто именно для нее эту елку и наряжали. Будто самое там что ни на есть и место дикой полярной сове.
Устроилась она при этом на самой макушке — золотистая звездочка, которую я туда не без труда водрузила, торчала теперь куда-то вбок, зато сова сидела, украшая собой елку, точно на вершине.
Восторгаться необыкновенной красотой совы как-то резко перехотелось. Это дикая хищная птица. У нее когти вон… клюв. А дом напичкан дорогущими артефактами, в том числе хрупкими.
— Маркуша, не смей, — тихонько предупредила я, видя, что кот уже изготовился к прыжку. С вздыбленной шерстью он казался вдвое больше и в самом деле производил впечатление.
— Ты шшшто притащщщщила?! — по-змеиному прошипел он.
— Я?! — надо сказать, возмутилась я не на шутку. — Она сама!
— У-ху! — важно подтвердила сова и переступила лапами.
Надо сказать, переступать там было, если честно, не на чем особенно — все же макушка елки особой густотой не отличалась. Зато сделана она, похоже, добротно — вон, гнется, но не ломается. А ведь веса в этой пернатой штуке, пожалуй, и немало. Уж точно побольше, чем в пластиковой золотой звездочке.
— Сова, — просительно обратилась я к птичке. — Ты бы это… летела, а. Дверь там открыта…
— Крр-крау! — непримиримо возразила сова.