Выбрать главу

Мы остановились перед дверью. Лаки занялся одноразовой ракетной установкой, я выбросил пустые автоматические пистолеты и отцепил от пояса еще одну, последнюю пару точно таких же. Я знал, что скоро мне придется применить взаимодействие, и оттягивал этот момент изо всех сил, боясь не вернуться. Добрый Герой имел все шансы остаться вместо меня.

Лаки показал три пальца. Это означало, что мы открываем дверь на «раз, два, три!». С момента высадки мы соблюдали полное радиомолчание. Мне это давалось сложнее всего. Лаки отсчитал три такта и выстрелил. Дверь выбило взрывом, Лаки отбросил пустую трубу и взялся за огнемет. Мне казалось, что он делает все слишком медленно, пока я не понял, что пошел сбой. Я стоял на пороге боевой трансформации, просто так, без каких-либо причин, и Трайтор не желал ничего менять.

Лаки передвинул огнемет в рабочее положение. В это время последние обломки двери перестали сыпаться сверху, и я увидел в облаке пыли шеренгу федеральных стрелков. Лаки тоже увидел это, но все еще не успел понять, в прыжке я выбил его с линии огня, ударив с такой силой, что его вырубило на пару секунд. Никогда еще мне не удавалось двигаться так быстро. Жаль, что также быстро закончились патроны. В меня попало три пули. Ни одна из них не пробила костюма, но я потерял равновесие. Лаки успел меня прикрыть выстрелом из огнемета. Полыхнула вспышка. Я откатился к стене, поднялся на ноги. Горящие федералы с воплями бежали мимо нас.

— К черту молчание! — раздался в динамике вопль Страйка. — Здесь полно камер! Я идиот!

Его голос напоминал жевательную резинку. Пока он говорил, я сорвал автомат с мертвого федерала и пристрелил одного из горящих. Мы отправились дальше. За обугленной дырой в развороченной кодовой двери мигал аварийный свет. Мы помчались туда.

Страйк вырвался вперед. Очередная лаборатория представляла собой модуляторный зал с рядами соответствующих кресел и космической пустотой вместо потолка. Лаки завертелся волчком, сжигая из огнемета все, что видел, и ему это безумно нравилось. Когда он замкнул огненное кольцо, я остановил его. Вскинув руки, я обрушил поле на пылающие стены, раздувая огненный шторм. Неожиданно мы оказались внутри адского колодца. Лаки постучал себя по шлему стволом огнемета.

— Супергерой хренов!

— Я же не думал…

— Бегом!!!

«Вторая кожа» отлично держали температуру, остальная одежда практически сгорела. Мы остановились в конце коридора. Я привалился к холодной стене. От остатков формы валил дым.

Пока Лаки сверялся со схемой, я перевел дыхание. Неподалеку гудело пламя, пожирая «операционную». Если пожарная система вырубилась из-за ненормального фона, были все шансы, что «Истоки» тоже загорятся.

— Нам туда, — сказал Лаки, поворачивая шлем в моем направлении, но неожиданный взрыв сотряс помещение. Посыпались оконные стекла.

— Па-бам! — изумился Лаки. — Поздравляю, товарищ Токада! А теперь — вперед!

И мы отправились дальше.

У наших противников на очередном уровне оказались термитные пули. Они прожигали бронеткань и уходили глубоко в тело. Крошечные наномеханизмы, жившие в нас, затягивали раны, но так было только сначала. После десятого попадания потекла кровь. Я по-прежнему двигался быстро, но стрелков оказалось слишком много. Лаки привалился спиной к моей спине. Мы стояли в центре огромного зала, в нас стреляли со всех сторон. Какая-то дрянь экранировала мое поле, я не мог пользоваться им в полную силу. Нам оставалось лишь стрелять. На меня накатывали волны перезагрузки. Потом сознание отключилось, и когда я снова стал собой, все уже закончилось. Куча трупов валялась вокруг, но я даже не догадывался, что же их убило. Лаки пытался подняться, поскальзывался и падал обратно. Я протянул ему ствол автомата, он схватился за него и встал. Провел ладонью по груди, показал мне результат. Вытер руку об остатки разгрузки, сокрушенно покачал головой.

— Эти костюмы — полное говно!

Скорее всего, он сказал это для Трайтора.

— Полное говно, — подтвердил я.

— Ну что, бежим? — предложил Лаки. Я засмеялся.

— Может, перекурим?

Теперь засмеялся он. Мы отправились дальше.

Новый уровень должен был стать суперигрой. Я это понял по музыке из Адских Гонок, неожиданно зазвучавшей у меня в голове. Я врубил свое поле на полную, едва мы вскрыли эту дверь. Я действовал на пределе, но федералы, защищавшие сектор, этого так и не узнали. Это был мой звездный час. Добрый Герой наконец-то стал самим собой. Он мягко отстранил меня, показывая, как надо, и все они умерли практически мгновенно. Добрый Герой перешагнул через Страйка, оглушенного фоном, и подошел к центральному пульту. Он сразу же узнал его. Сердце федеральной базы. Отсюда врубался купол. Добрый Герой ухмыльнулся и стер все это в порошок. Его накрыло взрывом, сбило с ног и вышибло вон, и я тут же занял его место. Я понял, что не чувствую поля вообще. Перенапряжение было слишком огромным. Потом на меня неожиданно накатила слабость, зазвенело в ушах, перед глазами закружился черный снег, но удар электричества вернул все обратно. Включив систему реанимации, Трайтор заставил меня подняться.

Теперь мною руководили препараты и электрошок, я был лишь марионеткой в паутине искусственного адреналина.

Я встряхнул Лаки несколько раз. Он уцепился за меня, мне удалось поставить его на ноги.

— Куда теперь?

Он помотал головой. Сориентировался и ткнул пальцем в направлении нужной вентшахты. Я опасался, что он не сможет залезть так высоко, но все получилось, как надо. Я втащил его в шахту, протянув сверху ствол бесполезного автомата, с которым забыл расстаться, и мы поползли вперед. Не помню, сколько длился этот кошмар. Клаустрофобия настолько мощно заявляла о себе, что временами я ничего не соображал от животного ужаса. Наконец, я вывалился в коллекторный тоннель. Лаки обрушился сверху, он был совершенно без сил. Я потащил его, интуитивно определяя направление. Ментальная сила покинула меня, патроны закончились, а драться я так и не успел научиться. Если бы федералы наткнулись на нас сейчас, все завершилось бы прямо здесь.

Труба выводила к реке. Она обрывалась над склоном, совсем недалеко от воды. Мы пролетели несколько метров и мягко упали в полузасохшую грязь. Была ночь, зарево пожара поднималось над «Истоками». Даже отсюда был слышен стрекот вертолетов. Федералы тушили свою базу, устанавливали масштабы катастрофы, пока что им было явно не до нас. Я перенес Страйка на сухой участок земли, где ему, наконец, удалось вырваться и упасть.

Где-то далеко, на консоли у Трайтора, мигала красная лампочка. Я перевернул Лаки на спину, поднял забрало гермошлема. Его трясло. На том месте, где у эмпи находится печень, у Лаки была дыра. Он крепко сжал мои руки, пытаясь что-то сказать.

— Я не отпускал тебя, Страйк! — мой голос сорвался. Он закрыл глаза.

— Я не отпускал тебя, — повторил я.

— Я умираю так, как хотел, — проговорил Лаки.

И меня ударило током.

ЛАКИ СТРАЙК — 7

Высота.

Если на крыше было жарко, то здесь пробирала дрожь. Из черного провала шахты тянуло сыростью. Лаки шагнул на самый край и зачем-то посмотрел вниз.

Бездна ждала его, дверь была открыта.

Первый шаг дался ему с трудом. Он ступил на балку и, раскинув руки, пошел по ней. Сердце гулко стучало. В голове не было ни одной мысли. Адреналин накатывал волнами.

Он остановился, когда почувствовал, что дальше ничего нет.

И прыгнул.

Сначала у него заложило уши, а перед глазами вспыхнул свет, но это длилось совсем недолго, может быть, долю секунды. А потом он долго летел спиной вперед, в черный вакуум безумия.

Рывок троса встряхнул его, закачал, как на качелях. И тогда Страйка неожиданно охватил восторг, настолько сильный, что он не смог сказать ни одного слова, когда Найк подтянул его трос крюком, а Экстра и Эрлиг помогли вылезти из шахты.

Санкт-Петербург 2004 г.