– Эллисон, девочка. Что ты наделала?
Выбежав из комнаты, пролетела над лестницей и схватила телефон.
– Офицер Дюбуа. Слушаю.
– Мишель, слава Богу. Эллисон, она, моя дочь. Мы с ней днем повздорили. Они..
– Мэгги, это ты? Мэгги Сон?
– Да, моя дочь, Дюбуа. Ты же помнишь малышку Элли? Я зашла к ней в комнату..
– Боже, женщина. Я ничего не понимаю, давай помедленнее. Что-то случилось с Эллисон?
–Да, она сбежала. Она весь день была в комнате ну я так думала, что была. Но сейчас я зашла, а тут ее нет. Дюбуа, тут открытое окно и веревка вся такая из простыней собранная, как в какой-то дурацкой комедии. А ее нет..
–Сбежала, сделав из простыней веревку? Мэгги, это явно от твоей стрепни. Девочка посчитала лучшим вариантом поселиться в лесу и есть жуков с бабочками, чем очередное твое блюдо из ток-шоу.
В ответ Дюбуа услышал только невнятные слова и попытку женщины сдержать свои слезы, когда переживания за ребенка переходит из “простого” в “терминальную” стадию. Успокоить таких женщин невозможно, только попытаться.
– Мэгги, послушай. Я сейчас в участке с ребятами. Еще нескольких человек прихвачу по дороге. Мы приедем все к тебе и начнем искать малышку в лесу. От самого окна и дальше вглубь. И мы найдем ее, Мэгги. Все будет хорошо, выезжаю.
III
Эллисон ухватилась рукой за ствол дерева и начала хрипло дышать. С прошлой попытки посчитать шаги до дома повторила трижды. Дважды бежала в обратную сторону и каждый раз возвращалась к дереву в виде рогатки.
Маленькое тело ломило: мышцы натянулись и горели, суставы налились свинцом, каждый вдох отдавал жгучей болью в груди и колотой раной в боку. Она очень устала, хотелось упасть к дереву и плакать. Ждать, когда придет мама и выведет ее из леса. Всю дорогу будет ругать ее и давать оплеухи, а дома ее будет ждать очередной ужин от телевизионного повара. И она съест все и даже попросит добавки. Скажет матери, что никогда не ела ничего вкуснее. Никогда не будет обижать ее и уходить из дома. Будет играться с куклами, которые ей на самом деле нравятся, но она стесняется в этом признаться.
Какое-то время Эллисон продолжала предаваться светлым мыслям спасения и давать общения какие только не взбредут в ее голову. Но мечтам пришел конец, как только девочка услышала хруст ветки. Она напряглась и выпучила глаза, пытаясь заставить себя представить, что ей это только послышалось. Хрустнуло еще несколько веток, она заметила как накренился ближайший к ней куст шиповника. Эллисон тихо сделала несколько шагов назад к дереву и затаилась. Начала оглядываться и смотреть по сторонам. Последовало еще несколько коротких хрустов и с куста показался заяц, покосился на Эллисон и ускакал в другую сторону. Раздался протяжный выдох.
– Девочка, ты потерялась?
Эллисон запищала и прыгнула к ближайшему кусту. Опустилась на землю и зажмурила глаза. Тело тряслось, она ожидала что сейчас ее схватят, но ничего не происходило. Пролежав так еще несколько минут, приоткрыла глаза и посмотрела в стороны, с которой, как ей показалось, с ней заговорили. Никого.
Собралась с силами и подошла к дереву. Кроны свисали почти до земли, а “макушка” скрывалась во тьме ночного зарева. Подумав о том, что это было, Эллисон решила продолжать попытки выбраться самостоятельно. Как бы ей не хотелось, но мама не придет. На этот раз она решила идти не по тропинке, а пробираться через колючий шиповник, в надежде не вернуться снова к дереву.
Пробираясь через кусты она потеряла счет времени. Руки зудели, ноги кровоточили. На щеке осталась красная полоска подсохшей крови. С каждым следующим шагом зуд усиливался, ноги горели пламенем. Не в силах идти дальше, она рухнула на землю и поползла. На ощупь, закрытыми глазами, чтобы не поцарапать их, она пробиралась дальше. Проползла еще немного и почувствовала, что руки больше не натыкаются на колючки кустов. Попыталась встать, но тело не слушалось. Она продолжила путь дальше.
– Не останавливаться, больше нет кустов. Я наверное уже у дома, сейчас почувствую запах еды и увижу тень от света фонаря.
Руки Эллисон уперлись во что-то твердое. Она подняла голову и увидела дерево в форме рогатки. Девочка заплакала.
Пролежав в слезах, начала окровавленными руками искать опору в стволе дерева. Зацепилась пальцами и встала на ноги. Сделала несколько попыток идти, но рухнула и села, облокотившись спиной к дереву. Почувствовала, как ужасно хочется спать. Поняла, что нужно было сделать это сразу. Просто уснуть тут возле дерева, а утром ее обязательно разыщут и приведут домой. От мысли о том, что ее никогда не найдут в этом странном месте, девочка снова заплакала.