Дальше оттягивать стратегически важные данные было невозможно.
Эта рыжая девчонка совершенно выбила его из колеи.
Раньше, во времена сомнений он приходил в библиотеку к картине Битвы. Теперь же, видя холст, вспоминал лишь их беседы об Истинных.
Сказка. Глупая сказка, которая почему-то не хотела отпускать.
- Выдвигаемся!
Глава седьмая
Нджал.
Такое название носил этот черный кристалл.
Камень, из-за которого за Грань ушли с десяток Бурых. Минерал, который не хотел подчиняться им.
Почему?!
Эта агатовая материя слушалась райтарцев! Она позволяла им колдовать даже в тесном соседстве с Унуитом!
- Достаточно, геун Варо, – Томас тяжело опирался о стол, принимая доклад Сидханта. – Если мы продолжим, отец заметит исчезновение преступников.
- Каждый из них согласился на этот шаг, лорд Лифанор. – Преподаватель боевки выглядел уставшим. – Я самолично следил, как они подписывали бумаги.
- Я обрек их на смерть.
- Они уже были обречены. Попытка уйти от кары суда и вновь обрести свободу – равная плата за риск.
Шатен стиснул зубы и снял очки, начав массировать переносицу.
- Я не понимаю, что мы делаем не так. Согласно книгам, что Вам удалось отыскать, именно Черный камень противостоит Белому. Иначе невозможно воззвать к Источнику Сил. Без него, – Томас вернул окуляры на место и взял со столешницы осколок, – они не смогли бы пройти так далеко.
Сидхант Варо прошел до окна, бездумно уставившись вдаль.
- Наверняка мы что-то упускаем.
- Что? Подопытные уже глотали этот бефаров камень, вживляли в тело обратной стороной, вшивали, заменяли зубы, да и эллин их знает как еще изголялись! – Томас швырнул Нджал, и тот со стуком прокатился по столу, пока не уткнулся в измятый листок. С красивым женским почерком. Ее почерком.
Все это время Гиса находится в плену у Иррьята. Этого маньяка, жаждущего крови и власти.
Сколько недель прошло с того дня, когда он собственноручно отдал ее ему? Сколько дней ей пришлось выносить на собственном опыте гнев Белого медведя?
А он здесь, в тепле и уюте. Может позволить себе вкушать изыски кухни, да разгуливать по замку.
- Больше ждать нельзя. – Томас взглянул на напрягшуюся после его фразы спину союзника. – Дольше всех продержался тот, которому минерал вживили в плоть?
- Да. Но все равно, подобно предыдущим попыткам, отравил организм.
- Яд. На каждый яд должен существовать антидот. – Томас помедлил, после чего вновь потянулся к камню.
- Вы не хотите поставить лорда Эйрина в известность?
- Нет! Он решил скрыть истину о положении киоссы, а я не собираюсь давать ему в руки еще и козырь, способный пролить свет на ее вызволение. Пока что каждая попытка моего отца пройти даже первые рубежи де Нергивена оказывалась провальной.
Варо повернулся к нему всем корпусом, не только головой, как до этого.
- Что Вы задумали?
Вместо ответа, Томас кивнул в сторону портрета, висевшего на стене.
- Что Вы знаете о моей матери?
- О леди Лифанор?.. Лишь то, что известно всем. Когда Вы были еще ребенком, она исчезла из Маунтенны. И поиски не дали никаких результатов.
- Я не об этом. А о том, кем она являлась.
Сидхант отвел взор.
- Это всего лишь слухи.
- О том, что она пришла из Райтара? О том, что моя мать, жена лорда Ледяных Острот, на самом деле бела Белой медведицей?
- Лорд Томас, это не подтвержденные данные…
- А вдруг только райтарцы имеют иммунитет к этому минералу? Что, если Нджал принимает лишь их кровь? Тогда я – единственный, кто может выдержать его взаимодействие на организм.
- Геун Томас! Вы просто переутомились. Не стоит озвучивать столь абсурдные идеи. Ваш отец ни за что не позволит наследнику покинуть Остроты. И тем более подвергать свою жизнь опасности таким образом, – он указал на зажатый между пальцев Нджал. – К тому же, как я уже сказал, нет веских оснований полагать, что Ваша матушка была райтаркой. И к тому же строить выводы о невозможности использования минерала кем-то кроме Белых медведей.
- На сегодняшний день статистика смертей указывает именно на это.
- Отдайте мне камень, я найду следующего добровольца.
Томас отрицательно покачал головой.
- Достаточно, профессор Варо. Вы уже сделали все, что могли.
Сидхант свел брови вместе.
- Томас, это неразумно!
Перешел к академическому обращению? Таким образом хочет призвать к порядку?
Но у него нет выхода.
- На чаше весов жизнь киоссы, геун Варо. Моя семья клялась защищать ее. Ценой собственной жизни. И я собираюсь следовать этой клятве.