В этот момент у Эммы зачесались руки: так хотелось высверлить старому болтуну глубокую-преглубокую дырку безо всякой анестезии! «Ну и нахал — играть на сострадании детей!»
Она громко вмешалась в разговор:
— Профессор Дамблдор, каким это образом незаконный обыск моего дома старшим аврором Кингсли Шеклботом относится к их школьным делам? Разве вам не советовали оставить детей в покое?
Амелия ждала окончания разговора в коридоре и услышала преднамеренно громкий возглас миссис Грейнджер. Распахнув двери, глава ДМП раздражённо приказала:
— Дамблдор… выйдите немедленно! И к сегодняшнему вечеру, когда я собираюсь навестить известный вам дом, на нём не должно остаться никаких чар.
* * *
Мадам Боунс была вне себя от злости: как же этот старик её раздражал! Через полтора часа ей придётся забрать значок и взыскать штраф в размере годового оклада с человека, которого ещё неделю назад она называла самым компетентным старшим аврором. Амелия понимала причины, толкнувшие Шеклбота на этот поступок, но он явно использовал служебное положение в собственных интересах. И пересёк черту.
* * *
Кингсли понимал, что его подставили. И тёмная кожа и африканские корни тут не причём. Магический мир Европы практически не страдал расовыми предрассудками. Он просто постарался сделать всё, как обычно — пытаясь отыскать Гарри, пошёл кратчайшим путём, чтобы сэкономить время. И не имел ничего против Грейнджеров, Поттера, Боунс или Дамблдора — просто поставил всё на кон и проиграл. И теперь придётся платить.
Когда перед слушанием к нему подошёл Дамблдор, Шеклбот очень удивился, а предложение старого директора его буквально потрясло. Он верил этому человеку, и тот его не подвёл. Кингсли подписал подготовленные Альбусом документы, а потом предстал перед судьями.
Дамблдор перемолвился парой слов с директором Боунс и членами Визенгамота. Через несколько мгновений те кивнули и направились к судейской трибуне.
Прежде, чем подписать заявление об увольнении, Амелия заглянула в документы и послала своему бывшему офицеру печальную улыбку. Кингсли протянул ей значок аврора, удостоверение работника Министерства и снова сел на место.
— Судья Стрит, — начала мадам Боунс, — прежде, чем мы рассмотрим вопрос о проникновении мистера Кингсли Шеклбота в дом семейства Грейнджер в поисках объявленного в розыск студента, я должна сообщить, что мистер Шеклбот подал в отставку с поста старшего аврора. Вышеуказанный студент впоследствии был найден, а Грейнджеры не подавали жалобу ни в магический, ни в королевский суд. Я заверяю, что мистер Шеклбот не представляет никакой угрозы магическому сообществу и рекомендую снять с него все дополнительные обвинения. Также я рекомендую эту запись из дела мистера Шеклбота убрать, а благородное решение Министерства, наоборот, отразить.
Кингсли с трудом верил своим ушам. Если предложения директора Боунс будут приняты, он не лишится семи тысяч галеонов — всех своих сбережений.
— Профессор Дамблдор, — начал судья Стрит, — почему вы заинтересовались этим делом?
Несмотря на то, что отвечает нижестоящему по рангу члену Визенгамота, Альбус поднялся.
— Я присутствую здесь в роли директора Хогвартса. И в случае, если против мистера Шеклбота не будет выдвинуто никаких дополнительных обвинений, намерен предложить ему работу в качестве преподавателя.
Кингсли был потрясен: оказывается, Дамблдора действительно беспокоило его будущее. Бывший аврор улыбнулся старому магу.
— Я согласен.
— Хорошо, — кивнул Альбус. — Если хотите, можете приступать прямо сегодня. Или, если удобнее, со следующей недели.
— Спасибо, профессор, — благодарно откликнулся Шеклбот. Он не знал, что в это же мгновение и Амелия подумала: «Спасибо, Дамблдор». Тот действительно нашёл из нехорошей ситуации лучший выход.
* * *
Тем временем Гарри закончил подписывать документы. Гермиона получила ключ от хранилища, где лежало её наследство, и вместе с родителями отправилась туда на гоблинской тележке. Несмотря на то, что хранилище №2240 по сравнению с Гарриным находилось не так далеко, прокатиться до него было здорово. Девушка была так рада! Ведь это её! Да и родителям дорога понравилась. Лучшая ученица школы сняла со своего нового счёта двести галеонов, и ей не терпелось их потратить в книжном магазине.