Оклады государственных служащих регулярно публиковались, так что это был не слишком нескромный вопрос.
— Клерк, только что окончивший Хогвартс, начинает примерно с четырёх тысяч галлеонов в год. Если закончить с отличием — прибавь ещё сотни две-три. Министр получает до тридцати двух тысяч. Профессора Хогвартса — около десяти тысяч. Лучше всего зарабатывают те, кто открыл собственное дело. Надеюсь, что уже через несколько лет мои сыновья, Фред и Джордж, станут довольно богатыми. Билл хорошо зарабатывает в Гринготсе за счёт больших премиальных. Наверняка в обычном мире всё точно так же.
Собеседник кивнул.
— Согласен. За исключением правительства, которое большую часть прибыли забирает в виде налогов.
Оба улыбнулись, а затем Дэн отметил:
— Таким образом, собранные сегодня деньги могут прилично увеличить бюджет Министерства.
Артур кивнул.
— Да. Но штраф и его взыскание — разные вещи. Малфои, Долоховы и Мальсиберы — богатые семьи. Или были такими. Однако сомневаюсь, что у Питера Крэбба хоть раз в жизни было много золота — разве что он его украл. Я считаю, если смотреть на вещи реально, вряд ли Министерство соберёт больше половины назначенных сегодня штрафов. Разве что удастся серьёзно заинтересовать гоблинов.
* * *
Ни Поттер, ни Грейнджеры не считали, что этой ночью их ожидает спокойный сон. Гермиона отправилась в комнату Гарри, чтобы поцеловать его перед сном, и обнаружила открытую настежь дверь. А любимый замер перед камином, остановившимся взглядом наблюдая за языками пламени.
— Привет, Гарри, можно войти? — тихо попросила девушка.
Тот кивнул, и она встала рядом, так и не закрыв дверь. А потом взяла его руку и прижала к своей груди.
— Я люблю тебя. Мы обязательно справимся.
Гарри улыбнулся ей, а минутой позже нежно обнял.
— Я тоже тебя люблю. И хочу кое-что тебе сказать. Это действительно важно.
— Что?
— Я почти уверен, что Снейп умер не от твоего заклинания.
Глава 19.
Такого ответа он ожидал, пожалуй, в последнюю очередь.
— Я знаю.
И тут же оба хором сказали:
— Но я не хочу, чтобы ты расстраивался/ расстраивалась.
Гарри постарался объяснить:
— Он просил, чтобы ему не позволили оказаться в Азкабане.
Услышав, что это могло быть убийство из сострадания, Гермиона очень удивилась.
— Неужели? И от кого ты узнал?
— От профессора Дамблдора на следующий день. А ты откуда знаешь?
— Сама догадалась. Мы с мамой подсчитали, сколько порций кровевосстанавливающего зелья он получил. Если бы сердце остановилось из-за передозировки, летальный исход наступил бы до семи утра.
Гарри очень любил эту девушку, но всё-таки предпочитал, чтобы она почаще использовала более простые слова.
— Что?
Гермиона моментально вышла из режима «библиотека» и заговорила нормальным человеческим языком:
— Если его сердце остановилось из-за того, что в него влили слишком много зелья, это должно было случиться с шести до семи утра, не позже. А из-за раны на плече сердце остановиться не могло. Как считаешь, кто его убил?
— Предпочитаю думать, что это сделал какой-то Пожиратель, который незаметно пробрался внутрь.
Гарри взглянул собеседницу и понял: не только он не хочет даже в мыслях допустить обратное.
* * *
Гарри ещё никогда не был так разочарован судебной системой волшебного сообщества, как после заседания, посвящённого нападению на дом Грейнджеров. Удивило, что на слушании появилась профессор МакГонагалл. Заметив своих студентов, она им кивнула, но после заседания сразу же ушла. И выглядела при этом какой угодно, но только не довольной.
Отчего умер Снейп — не прозвучало ни слова. А из этого следовало, что в его смерти в первую очередь виновата именно Гермиона Грейнджер. С другой стороны — ни единого намёка, что Снейп был кем-то большим, чем обычный Пожиратель Смерти. И ни словечка об Ордене и о работе зельевара на светлую сторону. Похоже, единственная цель этого процесса — вывалять в грязи имя Драко Малфоя и выписать его семье ещё один огромный штраф. И моментально поползли слухи, что Нарциссе придётся продать родовое поместье.
Во второй половине дня состоялось открытое заседание. Чтобы полюбоваться, как бывшему верховному инквизитору Хогвартса предъявят обвинения по тринадцати пунктам (два — покушение на убийство, и одиннадцать — преступное злоупотребление своими полномочиями), собралась почти вся АД.
С тех пор, как Гарри видел Амбридж в последний раз (та улепётывала от Пивза, который колотил её тростью) прошло десять недель. И тюремная камера явно не пошла ей на пользу: она потеряла почти тридцать фунтов и выглядела откровенно больной. Однако ни капли сострадания это не вызвало.