Тело его дрожало, лоб морщился, уши дёргались, изо рта текла слюна. Отец опустил ружьё, но не к земле дулом, а на уровень ног давнего врага.
– Опять ты..? Когда это кончится? Оставь нас!
Тот не отозвался. Только усилил хватку, в которой держал ещё живую курицу.
– Отпусти птицу, слышь! Ты понимаешь, что всё портишь? Вали отсюда!
Круглыми испуганными глазами пришлый сверлил бревно на стене перед собой. И молчал.
– Приём, ублюдок!
– Я не хотел… – вдруг взвыл он и рассмеялся сквозь слёзы.
Фальцетный смех пугал кур. Та, что ещё была у него в руках, тоже пыталась кричать, но только язык червяком извивался у неё во рту. Пока шея не начала хрустеть под силой скручивавших её рук.
– Пусти, я сказал! Пусти, мразь! – злился сильнее отец, наставив ружьё на лицо. – Не вынуждай меня, сынок!
С открытым не двигающимся ртом и не моргающими глазами, парень повернул голову, будто кукла. И засмеялся вновь. Отец выругался и грубо послал мальчика за верёвкой. Тогда же, отбросив курицу, вековечный враг бросился на него.
Завязалась борьба, и как бы ни был силён работяга, безумец едва не сразу одолел его. Но глухо прозвучал удар прикладом, и тело грохнулось лицом в помёт. Переводя дыхание, отец искал способ усмирить агрессора, но тот скоро встал и с новыми силами бросился на них. Тогда уже заставив охотников бежать к выходу.
– Что ему нужно? – кричал мальчишка, с громким хлопком закрывая за отцом дверь курятника.
– Держи! Держи! – наваливался всем весом мужчина, чтобы не дать безумцу выйти.
Тот толкал, колотил, царапал дверь. Его смех – такой глупый, детский, настолько тонкий, что щемящий от страха сердце – раздавался всё громче. Затем становился грубее, пока не перешёл в подобие лая. Так злятся разъярённые ротвейлеры, брызгая слюной и пытаясь прогрызть себе путь к свободе. За его криками угасали куриные, зато различимо слышались петушиные и поросячьи, хотя последнего петуха задушили вчера, а свиней и вовсе никогда не держали.
Отца пробирал пот. Ботинки ехали по земле, не давая как следует упереться. Мальчик терял калоши, скользя по ним вспотевшими босыми ногами. Усиливался страх, что долго им не продержаться... Нет! Нет страха!
Нужна подмога, вот только мужская гордость не позволяла выкрикнуть даже одно слово – он должен справиться сам. Мы должны.
Но рядом с ним и не совсем ещё мужчина.
– Помогите! Помогите, пожалуйста! Кто-нибудь! – закричал ребёнок. Да так жалобно, с таким бессилием, что разозлил отца. Хоть тот и не посмел возразить.
– Помогите! Помогите!
Тут нечто холодное схватило мальчика за щиколотку и принялось с силой тащить за дверь. По-волчьи рыча, сумасшедший подкопал руками под дверью достаточно земли, чтобы схватить. В испуге отец бил ногой тому по пальцам и пытался оторвать сына, разорвать хватку безумца. Но держать дверь и оттаскивать его оказалось слишком тяжело. Громко матерясь, мужчина стучал и стучал пяткой ботинка по загребущим длинным пальцам. Но не получал никакого эффекта.
– Папа! Папа!
– Дотянись до ружья! – сообразил на ходу мужчина, заметив на земле брошенное в суматохе оружие.
– Я не могу! Не могу!
– Давай же! Ты должен справиться! – не унимался отец, но так только пугал не желавшего взрослеть ребёнка. И несчастный, отчаявшийся мужчина за дверью продолжал дёргать себя за ногу, надеясь получить желаемое. Он кричал голосом отца, что ему это необходимо. Он кричал голосом сына, что ему страшно и очень плохо.
Потная худая нога ребёнка вырвалась, а потусторонняя кисть отступила. Мальчишка вырвался и в ужасе спиной вперёд отползал по земле. В одышке скривив лицо, отец же продолжал держать дверь. Куры громче кудахтали, усиливались хрюканья и лай несуществующих животных. Загорелся и заморгал тёплый свет, который казалось обжигал и воплощал угрозу, а никак не надежду. И злобная, серая, нечеловеческая гримаса выскользнула из подкопа.
Мальчик закричал от страха, равно как и мужчина. Их крик и вопль демона слились в единый звук, будто принадлежали одному человеку. Мальчик лежал в грязи, свернувшись в позе зародыша. Отец не мог больше выносить напряжение. Отскочив в сторону, он схватился за дробовик и высадил весь заряд в закрытую дверь.