Альпин встал с трона, взметнув при этом свои прекрасные белые крылья и спрятав их за спиной, подошел ко мне, галантно протягивая руку:
— Позволишь проводить, Виктория?
Мы сидели в прекрасной гостиной. Вокруг сновала кучка слуг, и то и дело приносила невероятно оформленные блюда, выставляя их на столе в затейливом порядке. За нами с Альпином спинами стояли персональные слуги, готовые услужить по первому требованию. Но тот отослал их волевым движением руки, желая остаться со мной наедине.
— По глазам вижу, ты хочешь что-то спросить, — произнес мужчина, неотрывно смотря на меня, сидящую прямо перед ним. Я же ковыряла вилкой какой-то салат, в котором я рассмотрела веточки петрушки, огурчики, нарезанные интересной формой, помидоры черри, увиденные мной впервые. Несмотря на острое чувство голода, аппетита совершенно не было. В голове роились сотни вопросов, но ни один из них не казался мне приемлемым в данной ситуации. Поэтому я задала тот вопрос, который был максимально отдален от предыдущей темы разговора:
— Сколько вам лет?
Альпин задумался, отвечать на вопрос или нет.
— По меркам крылатов — в самом расцвете сил, по людским — давно должен был умереть.
Я сжала зубы. Терпеть не могу загадки вместо прямых ответов на четко поставленный вопрос. Из ответа я ничего поняла, поэтому решила перевести тему:
— Неужели королем у людей может стать крылат? — этот вопрос меня действительно волновал, хоть и не касался напрямую.
— Интересный вопрос. Ты начинаешь мне нравиться все больше. Понимаешь, Виктория, мир гораздо сложнее устроен, чем может показаться на первый взгляд. Люди боятся того, чью природу они понимают не до конца или вообще не понимают. В человеческом понимании, конечно же, крылат не может править королевством людей, наверное, это аксиома для любого человека. Но спроси его, сколько крылатов проживает в той же Нараве? Никто тебе не скажет точную цифру, потому что они попросту не знают. Сотни крылатов живут только в Нараве, не меньше живет и в любой другой стране. Просто мы привыкли маскироваться от людей, потому что их пугаем. Спроси меня, как я попал на трон, и я тебе отвечу: я попал сюда только потому, что люди думали, что я — один из них, такой же, как эта серая масса, бездумная толпа. Я правлю вот уже почти тридцать лет, но никто из моих подданных не задавался вопросом, почему за эти годы я почти не изменился? Да, появилась пара морщин, но что такое тридцать лет для человека и крылата? Для него — это целая жизнь! Для нас же — миг в почти бесконечном существовании. Но им совершенно все равно. Люди так заняты решением каких-то своих, кажущихся только им таковыми, глобальных проблем, что действительно пропускают важное в их жизни. Они не наслаждаются рождением ребенка, так как думают, как теперь им тащить этот тяжелый груз на своих хрупких плечах, не наслаждаются прекрасным урожаем, потому что полагают, что за плодородным годом придет засуха и голод. Они придают слишком большое значение мелочам, упуская действительно важные события. Они думали, что я буду разбираться с чаяниями народа, так и не поняв, что с их мелкими проблемами помочь себе могут только они сами.
— Но ведь они выбрали вас, — прервала его я.
— Да, верно, выбрали. Но какой ценой это им досталось? Они даже не подозревают, что на троне сидит крылат, которому, прости уж меня за откровенность, не особо есть дело до обычного народа.
— Тогда для чего вы вообще занимали этот трон? Чтобы втянуть целую страну и невинных людей в никому не нужное противостояние с Гальей? — закричала я, не выдержав.
— Я же говорю, я не выбирал трон. Люди выбрали меня. Хотя согласен, это лишь игра слов. Я сел на трон, чтобы показать людям, насколько ничтожна их жизнь. Они ропщут на меня, говоря, что я идиот. Возможно, но ведь согласись, они сами меня таковым сделали, сами вверили свою судьбу мне в руки. И я считаю, грех этим не воспользоваться и проучить тупоголовых людишек, считающих себя лучше всех.
Меня затрясло от гнева. Я была не согласна с позицией Альпина, но прекрасно понимала, что в его словах была толика правды. Люд негодовал против короля, но никто ничего не предпринимал для его свержения. Да, король переживает, что может быть восстание, но ведь его не было. И какова вероятность, что оно вообще будет? Но ведь действительно король выбирался, я не могла ничего этому противопоставить. Но все равно в этих словах было что-то не так… что-то смущало меня.
— Хорошо, тогда задам иной вопрос, — продолжила я. Король удовлетворительно кивнул. — Ваши подданные, хотя бы в замке знают, что вы крылат?