Олег кивнул, да жрица придумала изящный ход. Официально ее назначили советником губернатора, а по совместительству еще и переводчиком — для неё ведь и вправду не составляло труда понять любой язык. Теперь, когда Плотников встречался с очередной иностранной делегацией, за ним неотступно следовала Ниса, представленная как «Настя». Как правило, у иностранцев имеются собственные переводчики, но губернатор настаивает на ней. Та и впрямь переводит с любого языка в совершенстве, улыбаясь так, что даже самые чопорные и суровые иностранцы невольно тают при виде этой непосредственности. Но при этом никто из них не понял, — да и вряд ли поймет, что в мозгу то у них прокручивается одно, а говорит эта милая улыбчивая девочка совсем другое. И что странные эти слова, не похожи ни на один из современных языков, однако с ними почему-то хочется согласиться. И мало кто замечает, что чай кофе или что покрепче, чем их угощают в ходе переговоров, отдают странным привкусом. В итоге все эти переговоры заканчивались полной победой: иностранные гости соглашались вложить деньги в реставрацию «античного города» или «скифского становища», — ведь эти чудесные проекты обещают с лихвой окупиться. Олег как-то глянул в одну из смет и тихо обалдел, — судя по всему, инвесторы решили, что после окончания всех работ здесь создадут нечто, не уступающее по грандиозности египетским пирамидам или Колизею.
— Ниса жестко взялась за дело, — озабоченно сказала Вика, — Но когда чинуши смекнут, какими бабками пахнет, — нам точно не усидеть. Ниса ведь за всем не уследит.
Олег кивнул: уж он-то знал, что у жрицы и впрямь забот по горло. Помимо губернаторских, а по сути Нисиных, переговоров, она много времени уделяет расшифровке Свитка. А скоро ей и вовсе придется покинуть край, чтобы приступить к выполнению самой важной части своего плана. И для этого тоже ведутся переговоры с зарубежными бизнесменами и профессорами, входящими в состав разных попечительских фондов, возглавляемых людьми, с которыми Ниса давно жаждет свести знакомство. Она поэтому и надеется, что часть работы сделают за неё помощники.
— Нам надо привлечь в команду еще кого-нибудь, очень влиятельного, — сказал он, — одного или двух, тех кто будет нам помогать по доброй воле.
Вика согласно кивнула.
— Кажется, я знаю кто нам нужен, — медленно произнесла она.
Войдя в здание администрации, Заур Хачемуков небрежно ответил на приветствие охранника и стал подниматься на пятый этаж по широкой мраморной лестнице. Это был невысокий полный человек, лет пятидесяти, с черными волосами тронутыми сединой и живыми карими глазами. В неброском костюме, с папкой в руках он выглядел как рядовой чиновник, готовый в любое время дня и ночи спешить к начальству с докладом. Однако любой, кто заглянул бы сейчас в глаза Хачемукова, не заметил в них и следа служебного рвения. Единственное что он сейчас испытывал, так это раздражение, — какого черта понадобилось губернатору вызывать его к девяти часам вечера? Хотя засиживаться допоздна на работе и было обычным делом в этом учреждении, но как-никак сегодня выходной! К тому же Заур Хачемуков обладал определенным иммунитетом от внеурочных дел, — губернатор был многим обязан своему первому заместителю и старался не трогать его лишний раз. А тут вдруг звонок и категоричное требование приезжать немедленно. Заур Аюбович пытался отшутиться и перенести дело на завтра, но губернатор так настаивал, что отказаться становилось просто невозможным. Проклиная все на свете, вице-губернатор оделся и в отвратительном настроении сел в машину. В администрации еще как назло и сломался лифт, что естественно не прибавило ему бодрости духа, — на каждом этаже Хачемуков останавливался, чтобы перевести дух. В душе он проклинал губернатора, всю эту систему и тот час, когда он решил остаться в администрации после назначения Плотникова, вместо того, чтобы уйти в бизнес.
Поднявшись на пятый этаж он недоуменно огляделся, — весь коридор был темным, лишь прямо светился прямоугольник двери губернаторской приемной. Решив, что со странностями с электричеством он разберется позже, Заур Аюбович решительно толкнул дверь и шагнул вперед. Перед ним оказался стол, за которым стояло большое кожаное кресло. А в нем, повернувшись спиной к двери, сидел Плотников.
— Андрей Васильевич, что же случилось такое, что не может подождать до утра, — раздраженно произнес он. — Я все понимаю, работа, но надо же когда-то и отдыхать!
Он замолчал, почуяв неладное. Губернатор все так же сидел спиной к нему, даже не пошевелившись, не говоря уже о том, чтобы встать и поприветствовать гостя. Он вообще не проронил ни звука. Зауру Аюбовичу стало не по себе.