Теперь же, учитывая сложность марщрута и дальность пути, а так же своеобразие лунной магнитосферы и географии, не позволявшей напрямую ехать от одного пункта к другому, экспедицию подготовили просто в какие-то космические, даже по лунным меркам, сроки. В состав набирали добровольцев, но с весьма специфическими навыками, как потом выяснилось, причём выяснилось не совсем в открытую, если не сказать, что эта информация прямо скрывалась. По крайней мере все, кто подал заявку, подписывал странную мутную бумагу о том, что все вопросы с теста запрещено разглашать и обсуждать, даже с теми, кто тоже его сдавал. Также запраещалось разглашать любую информацию о сроках, времени отправки и целях экспедиции. Это было особенно странно, потому что в атмосфере полной открытости и дружелюбия, царившими на станции, подобные требования выглядели по крайней мере подозрительно. Тем более что все прекрасно знали: экспедиция отправляется для помощи нашей отдалёной базе, какие еще могут быть цели цели? Но ответов не было. То , что им требовались опытные радисты, программисты и робототехники, мастера по настройке антенн дальней огибающей видео-радиосвязи, пилоты и топографы, как я выяснил из вопросов , особо не удивляло. Собственно, когда я прочитал тест, я прекрасно понял, что меня не возьмут. Но как меня тогда вообще допустили до тестирования, при том что вся моя биография и и все мои умения были отлично известны в центре? И зачем им кроме прочих понадобились специалисты со знанием бурильных установок, навыками альпинизма и спелеологии, понимающие в лунной геодезии, а также с обязательной службой в армии – тут я даже примерно не мог понять. Бурильные работы на Луне были строжайше запрещены после того случая в кратере Тихо, когда при бурении всего лишь приповерхностного слоя грунта наткнулись на небольшую пустоту, заполненную незвестным газом, который при взрыве так разнес и установку, и весь лагерь, что от 87 живших там человек не нашли просто ничего. Ни одной опознаваемой вещи, ни одного идентифицируемого фрагмента тела. Весь лагерь будто просто распылили, такое было ощущение. Понятно, что работа на Луне до сих пор была делом опасным и очень сложным, требующим огромного напряжения и стойкости, но такого не ожидал никто. После этого чуть было не прикрыли всю лунную базу, из боязни потерять почти полторы тысячи человек, там работавших, и лишь почти единодушный отказ улетать на Землю от самих лунников –так их называли дома,– заставил отступиться от этой идеи.
Тут на большом экране появилось суровое лицо, почти сразу раздался приглушенный звонок внутренней связи. Казалось, что глаза незнакомца смотрят прямо на меня, хотя стоял я в углу комнаты и видеть этого он пока никак не мог . Я нехотя сказал «Да», и линии соединились.
– Косматов? Александр Витальевич?– неизвестный голос громко и властно произнёс моё имя, хотя позвонить не тому абоненту тут было технически невозможно – трубка снималась только голосом владельца.
– Да, это я. Что случилось? Кто Вы?
Вместо ответа незнакомец чётко и как по –написанному пробасил:
– Через час вам надлежит явиться к 17 шлюзу, с двухнедельным запасом вещей и документами, подтверждающими личность.
– Что случилось? Почему такая срочность? Кто Вы?– выпалил я, начиная паниковать. Армейская привычка молча подчиняться приказам чуть было не заставила сразу сказать «Есть!», но годы гражданской работы приучили сначала во всём разобраться.
Вместо ответа говорящий лишь спросил:
–Вам всё ясно?
–Кто Вы?– переспросил я.
– Прямой приказ из центра. Согласно договору пребывания на лунной базе и вашему статусу Специалиста Первого Уровня, неявка по прямому приказу будет считаться дезертирством и будет наказана немедленной высылкой на Землю с пожизненным запретом возвращения на Луну и продолжения проводимых здесь работ, разжалованием и трибуналом . Вам понятно?
– Так точно. –уже не пытался спорить я. Этот парень явно не собирался шутить. Такие подробности моего договора пребывания не мог знать никто кроме меня и моего непосредственного начальства.
–Не стоит также никому говорить ни о нашем разговоре, ни о том, куда вы сейчас направляетесь. Вообще никому. Это для вашей же безопасности. Надеюсь, это понятно?
Незнакомец отключился. Мне было не очень понятно, почему нельзя никому говорить, но по всему тону говорившего и по его осведомлённости я видел, что всё очень серьёзно. Хотя и не понимал, что именно.