–Во время эксперимента вы и встретились. –подытожил профессор. –Вы чуть не смогли прикоснуться к ней, а она внимательно присмотрелась к вам. И поняла, что вы ей подходите.
–И эти мои кошмары – это приглашение к диалогу?
–Видимо, да. Она, как мы сейчас понимаем, сама не очень понимает, что она такое. И поэтому любые попытки это понять и объяснить для неё также важны, как и для нас. И да, мы считаем, что она некая живая, и, безусловно, мыслящая сущность. Как она тут появилась, или кто её тут спрятал – вопрос интересный, но это вопрос будущего, а пока все наши усилия направлены на попытку понять её природу и возможности. А поскольку
ваш эксперимент только подтверждает данные наших опытов – что она действительно каким-то образом может влиять на время ,–то теперь, совместными усилиями, мы надеемся докопаться до природы этого влияния, ну и, если повезёт, попытаемся этим управлять.
– С удовольствием внесу свой вклад в такое интересное дело!– радостно выпалил я.
ЧАСТЬ 3.
Дни, если их так можно было назвать, полетели с пугающей быстротой. С каждым днём эксперименты усложнялись. Мы пробовали разные материалы, комбинировали виды ускорителей, катализировали их действие радиоактивными веществами, добавляли электромагнитные волны и многократно усиленные фотонные пучки. Время в процессе опытов начинало шалить и сдвигаться в разные стороны, но хаотично, неподконтрольно нашим действиям. Справится с этим мы не могли, как ни пытались.
Она, как тут все называли эту непонятную инопланетную сущность, не препятствовала нашим исследованиям, и охотно предоставляла для наших нужд любые материалы и любое количество энергии. Как мы поняли, энергией этой была она сама, по крайней мере мы так и не смогли обнаружить никаких отдельных её элементов, выделяющих энергию. Как и вообще каких –то отдельных её элементов. Как она передавала эту энергию нашим приборам, тоже оставалось загадкой. Но внутри нашей лаборатории лампочки горели сами, приборы и компьютеры работали без проводов, причём не только питания, а и вообще без проводов передачи данных. Она сама передавала и энергию, и данные, и ничего не смешивалось, ничего не попадало не туда. Никто не понимал,как это происходит, но удобство такого подхода было очевидным. Жаль, нельзя было унести её на Землю –при попытке вынести хотя бы часть этого света даже в герметичном сосуде для реактивов все содержимое моментально аннигилировалось при пересечении границы портала на станции. Она была неделима и при этом могла занимать любые пространства. Что держало её внутри Луны, оставалось загадкой.
У всех было ощущение, что мы уже близко, что скоро мы добъёмся конкретного результата. Ощущение не пропадало, но результат не проявлялся. Пока однажды у нас не появился кристалл тёмно –фиолетового цвета. Это был первый образец только что синтезированного на орбите Сатурна вещества, которое по удельной массе превосходило все известные нам доселе элементы Периодической таблицы. Для его синтеза были использованы только что обнаруженные в в составе атмосферы Периций-263 и Короний -281, не встречающиеся на Земле. Получившееся вещество было настолько тяжёлым, что пришлось переделывать всю нашу разгонную систему, добавлять дополнительное охлаждение и ставить ещё один лазер для разгона.
Однако результат появился почти сразу. Первый же пробный пуск показал результаты на треть выше, чем все предыдущие. Немного скорректировав ностройки, мы смогли добиться устойчивого разгона, непрерывно ускорявшегося на протяжении 18 часов. В это время скорость вращения начала подходить к 80% скорости света, и внутри камеры от кристалла начало активно нарастать яркое оранжевое свечение. Увлечённые картиной эксперимента, мы не сразу заметили, что освещение нашей «лаборатории» в той же пропорции стало гаснуть, и стены с потолком, как и весь воздух стали явно колебаться, переливаясь по цвету от зелёного до густо-коричневого. Приборы за соседними столами стали моргать экранами, а потом и вовсе отключаться. Однако остановить эксперимент не получалось. Поскольку поступление энергии мы не контролировали, просто «дёрнуть рубильник» не было никакой возможности. Все остальные члены нашей команды растерянно отходили от своих неработающих приборов и постепенно стали скапливаться рядом с нашим столом, на котором многочисленные датчики показывали чёткую и планомерную картину временного сдвига уже на 12 минут назад. Через минуту скорость вращения кристалла дошла до 85%, и сдвиг ушёл назад на 2 часа. Еще через минуту – 87% и 8 дней. У меня вновь зачесалась щетина на подбородке, у всех зримо стали отрастать недавно остриженные волосы. От камеры с разогнавшимся и неостановимым кристаллом во все стороны светили ярчайшие голубые лучи, пробиваясь через щели в бронированной двери. Шум от установки заполонил всё помещение. Кто- то крикнул, что надо выбираться наверх, но лаборатория была темна, вся энергия пошла на разгон и портал наверх тоже не открывался. Мы как заворожённые смотрели на приборы, которые отсчитывали дни и недели все быстрее и дальше назад. Когда скорость дошла до 93%, из-за дверей мощным импульсом вспыхнул белый, всё заполняющий свет, раздался оглушительный грохот, и вся комната вместе с наполнявшими ее изрядно помолодевшими людьми сжалась в одну точку.