Поставив поднос, он положил на стол книгу о Соляных Драконах, а барду сунул тонкую брошюрку, на которой была нарисована полуголая девица. Кажется, снова что-то о похождениях Сияны.
— Маюнова грусть! — Виол нахмурился, — Что, если я бард, то только о бабах и могу думать?
— А что, разве нет? Другую принести? Есть про Мавшу…
— Попав в святая святых этой школы, я бы почитал о знаменитой тремальской песне огня! — возмущённо буркнул Виол, — Хотя эту оставь.
— Ха, чего захотел, моча упырева! Это секретная техника…
— Которая уже давно утеряна, — парировал Виол, — Быть может, если я почитаю записи Огненного Садко, то смогу разобраться?
— Ну, если сказания Огненного Садко, то можно…
Архивариус пожевал сморщенные губы, потом повернулся ко мне. Я как раз лениво переворачивал страницы книги о драконах. Это больше напоминало детскую сказку — одни картинки, и текста минимум. Судя по всему, Агар думал, что мне сойдёт и это.
— Мне нужна чуть более серьёзная литература, — буркнул я, — Как их победить, охотничьи хитрости, что в них полезного… Неужели Сидор не говорил, какое у меня задание?
То, что Сидор обещал сто золотых за одну только банку слюны, намекало на то, какое оно сложное, это задание. Тащиться надо было куда-то на запад, обойдя вокруг солебрежскую магическую зону, в самую глубь Гор Исцеляющей Смерти.
Я всё же вытащил ещё один золотой и положил на столешницу. Старик протянул было руку, но я сдвинул монету к себе и, чуть прикрыв один глаз для связи с цербером, сказал:
— А ещё принеси «Огнецвет. Сила восьмого лепестка». И «Теорию бросской крови»… И «Тёмную тайну Хморока»… И «Огненную практику высшего уровня», — я наспех перечислял то, что успел узреть Кутень, перелетая от стеллажа к стеллажу.
Тут было много, слишком много книг, и сложно было выбрать что-то одно. Я пытался ухватиться за те названия, которые передавали самую суть.
Агар, удивляясь начитанности горного варвара, только открыл рот. Потом, крякнув, захлопнул его и потёр тростью висок. Я в этот момент сдвинул монету обратно — вот, бери же.
— И про эту, про песню тремальскую… — поспешно добавил Виол.
— Вы хоть понимаете, что это всё знания Школы Тремалы? И я не имею права…
Со вздохом я сграбастал монету, но трость старика тут же опустилась мне на кулак.
— Погоди!
Я улыбнулся. Это была ещё одна причина, по которой я выбрал связь с Сидором. Он был частью преступного мира Солебрега, а в нём законы были довольно просты — сила и деньги решали всё. Главное, обещать, что никаких проблем потом не будет.
— Кстати, ты можешь сидеть здесь, присматривать за своими книгами, — добавил я.
— Ох, Сидор ведь не расплатится, — ворчал старик, забирая золотой, — Ждите!
И довольно живо уковылял прочь. Виол едва успел крикнуть вслед:
— И про Мавшу не забудь!
Смердящий свет!
Именно эти слова приходили на ум, когда я открывал очередную принесённую книжицу и погружался в плетение местных знаний.
Вот, например, эти самые Огнецветы. У меня до сих пор внутри топорища спокойно ждали своего часа две штуки, но, как оказалось, я и не представлял, какая истинная ценность у этих цветков.
Да, мне говорили, что они как-то помогают в развитии магии огня, и это оказалось действительно так. Огнецвет увеличивал силу источника и делал магические контуры более чёткими.
Бывает, что для перехода на следующий ранг не хватает самой малости, а все возможности организма уже исчерпаны. И такие артефакты, как Огнецвет, будут цениться магами всегда.
Правда, в книге было написано, что эффект с каждым разом значительно слабее. То есть, одно-два употребление Огнецвета ещё принесёт свои плоды, но дальше прирост сил будет ещё меньше. Описывалось, что кому-то и третий Огнецвет давал прирост, но это было редкостью.
Тут же и описывались способы употребления Огнецвета. Ну что ж, ничего сложного… Если не получится поглотить цветок с помощью медитации, то всегда можно его просто сожрать. Эффект намного меньший, но для туговатого варвара это однозначно плюс.
Ещё оказалось, что основной вид Огнецветов — семилепестковый. Название книги «Сила восьмого лепестка» подразумевало, что есть редчайший шанс встретить цветок, у которого на один лепесток больше.
Почти все великие магистры, отметившиеся в истории Троецарии, полжизни тратили на то, чтобы найти Огнецвет с восемью лепестками. Ну и, судя по тому, что они стали магистрами, это им удавалось.