Хотя внутренне я понимал, что масштабы несопоставимы. Донести Семя, которое даст жизнь новому Древу… или просто местечковая битва между богами. Но никто со мной не советовался, и сейчас моя задача была мелочна и проста как никогда — накостылять заносчивому знахарю.
Обычному броссу Малушу эта задача очень нравилась…
— Я сотру эту улыбку с твоего лица, — Волху явно надоело моё счастливое молчание, — Если Бездна что-то делает, значит, на это есть свои причины. Кто мы, чтобы осуждать решения Бездны?
— Ты — никто. А я — бросс Малуш…
Гримаса ярости исказила лицо Волха. От хладнокровия Первого не осталось и следа…
— Тогда ты просто сгоришь, — и он, подняв руку, выпустил из ладони огненные струи.
Они не устремились ко мне, нет. Струи словно распылились, вливаясь в Тёмную Ауру, окружающую нас, и она вдруг загорелась. Выглядело это так, будто я просто погрузился в стихию огня — мир вокруг пылал, и в этом адском огне были только я и Волх.
Точнее, невозмутимый я, и удивлённый Волх. Потому что огонь не пожирал меня, не обгладывал мои обугленные кости, не сжигал мою кипящую плоть… Или что там ожидал увидеть знахарь?
В любом случае, он не думал, что я так и буду стоять со скучающим видом.
— Ты… Ты-ы-ы… — Волх опустил руку, и Тьма перестала гореть. Лишь воздух наполнился невыносимой гарью.
Знахарь даже не понял, что меня окутало едва заметное «огненное яйцо». Я до такой степени освоился в трансформации этого заклинания, что теперь мог спокойно повторять контуры собственного тела.
И на это я практически не потратил сил… А зачем, если вокруг столько халявного огня, подаренного глупым знахарем? Если его Тёмная Аура сама же распалила и мою кровь, даруя ещё и бросскую невосприимчивость.
Это он тратит свой Тёмный источник, пережигая его, а я использую бросскую выносливость и вдобавок настоящую стихию огня.
— Ну ты как, освоился в этом мире, Первый? — устало спросил я и задумчиво глянул на свои ногти. Огненная пелена, окружающая мою кожу, была едва заметна.
— Но как… Я сам замерял силу этого огня! Горящая Тьма в десятки раз жарче обычного огня!
— Даже так? — я искренне удивился, — Вот же я вестник тугодумия, не знал о такой мелочи… Может, оно и лучше, что не знал?
Я сделал шаг вперёд. Губитель в моей руке тоже полыхал Тьмой, но особенной. Эта Тьма не была связана с Бездной — она была намного древнее и управлялась только Хмороком. Ну, а раз я наделён его полномочиями, то и мной тоже.
Волх снова допустил ошибку. В этот раз, воздев посох, он вызвал на его навершии пучок Тьмы. Та окутала вставленное в древко лезвие, словно срастаясь с ним, а затем знахарь снова добавил бросского огня.
Каждое его действие добавляло гнева в его глазах, и я понял, что впервые обнаружил ещё один тупиковый путь развития Тёмного Жреца.
Есть путь вампира. Он быстро дарует много силы, но в конце концов делает Жреца безмозглым рабом жажды крови… А без мозгов ни один Тёмный Жрец долго не живёт.
Есть путь печатей Магии Крови. Витимир Беспалый вот только-только получил счастливый шанс сойти с него. Потому что сидеть на цепи и обладать великой силой надоест любому.
И вот, оказывается, этот мир открыл для меня третий путь. Нельзя стать великим Тёмным Жрецом, если в твоих венах течёт бросская кровь. Потому что ярость и магия плохо сочетаются.
Волх тут же смазался, исчезнув с того места, где он стоял. Я едва успел поднять Губитель и принять на лезвие удар его посоха.
— Ты думаешь, что прочитал меня, Десятый⁈ — Волх двинул рукой, и острый посох едва не резанул мне щёку.
Впрочем, я не спал, моя кровь тоже была достаточно разогрета, поэтому увернулся я достаточно легко. Но всё же мне пришлось несладко — я уже и забыл, что такое скорость Тёмного Жреца, который легко может превращаться в сгусток Тьмы.
Волх возникал то сбоку, то впереди, то сзади… Оборачиваясь тенью, он едва не просачивался сквозь меня, и мне приходилось рвать жилы и видоизменять огненный щит, лишь бы не допустить этого.
Если бы знахарь в форме Тьмы прошёл сквозь меня, он мог бы легко выбить мою душу. Есть такие приёмы… Я вообще прекрасно знал многие приёмы Тёмных Жрецов, поэтому парировал лишь те удары, которые были действительно опасны. От остальных меня спасал доспех.
— Я никогда ещё не был так силён и так быстр! — знахарь вдруг оказался позади и с диким хохотом вонзил в меня лезвие, которое он успел вытащить из посоха.
Нож царапнул по моему доспеху прежде, чем я успел защититься. И мысленно я поблагодарил работу Брогга и камнеломских магов — судя по ощутимой волне энергии на броне, мощь удара Волха действительно была внушающей.