— Ясно. А царям не очень-то хотелось ещё одного конкурента, да ещё какого-то полудикаря…
Стоящий рядом Кенна усмехнулся. Он нас внимательно слушал, и мы с бардом оба знали, что эта информация дойдёт до Матери. Но, видимо, раз Виол продолжал, значит, уже можно было об этом говорить.
— Я до сих пор не понимаю, как троим-то первым правителям удалось между собой договориться, — усмехнулся Виол, но потом с серьёзным лицом спросил, — Помнишь, я тебе говорил, что у Могуты и броссов свой военный договор? Его заключил ещё его отец, и броссы и вправду помогли в давней войне с Лучевией. Царь Раздорожья не может обмануть броссов, как и они его.
— Теперь я, кажется, понял, — вырвалось у меня, — Ты подумал, что утечка в магическом соглашении — в Бросских Горах?
— Да там не просто утечка! Как оказалось, знахарь Волх имел очень большие познания в Магии Крови. И это он пустил свои щупальца в древнее соглашение Трёх Царей через бросскую кровь, когда начал подмешивать её в чернила. Это я и нашёл в Калёном Щите и смог передать бардовскую весточку царю Могуте, чтобы он понял, откуда растут ноги у заговора.
— Да, это всё усложняет, — вздохнул я.
Вот теперь я понял, о чём говорил бард. Между тремя первыми царями было бардовское соглашение, подкреплённое кровью. А между вождём броссов и царём Раздорожья — своё собственное соглашение, и тоже на крови.
Вот оно — слабое место Троецарии… Поэтому именно Могута и стал целью последователей Бездны. Да, хладоградский Стоян и его северные замли были слабее, и любой бы заговорщик так и подумал. Но Бездна всегда действует по-другому.
— Твоя Агата ведь тоже занимается этим же, — сказал Виол, — Пытается спасти Троецарию, поэтому и катается сама по землям. Но её цель выше, раздор между богами. Мы же, смертные, думаем о наших жизнях.
— Я тоже слышал о соглашении между вождём Калёного Щита и царём далёкого Раздорожья, — вдруг сказал Кенна, — Мне нужно будет рассказать об услышанном Матери… Ведь за то, что натворил знахарь Волх, отвечать придётся ей.
— Разумеется, об этом надо рассказать, — кивнул бард.
Почему Мать заставила меня остаться на день, я понял, естественно, лишь спустя несколько часов. Я не сразу почувствовал, но потом стал ощущать всё сильнее и сильнее, как мои контуры и чакры стали насыщаться силой — вулкан и вправду по особому действовал на мою бросскую кровь.
Обряд «материнских слёз» должен был состояться в полночь, но уже вечером я почувствовал, как начал потрескивать от силы мой источник огня, наконец-то заполнившийся после запредельного истощения.
Как и мышцы после перенапряжения, энергетические контуры стали укрепляться, делаясь ещё эластичнее и позволяя быстрее колдовать заклинания. Часть накопленной энергии, конечно же, уходила на восстановление, но даже остатков мне хватало, чтобы снова попробовать колдовать…
Мне требовалось потренироваться и снова опробовать своё тело, чтобы вконец осознать, какие изменения со мной произошли.
С этим вопросом я и пристал к Кенне, всё так же присматривающему за мной, и он предложил мне их ристалище. Там у них часто проходили бросские состязания, а между и тренировались стражи вулкана.
Глава 11
Остаться одним на ристалище нам с бардом, естественно, никто не позволил. Несмотря на то, что нас приняли на Жерле, и даже впервые в сердце бросского мира допустили чужеземцев Креону и Виола, нам до конца не доверяли.
И я не осуждал их за это… Честно говоря, мне даже было жаль жрицу Мать, ведь на неё сейчас свалилось слишком много важных решений.
Кенна слушал наши с Виолом разговоры, но мы и не старались ничего особо скрывать. Зато со слов барда я теперь хорошо разбирался в бросских проблемах и понял, почему Мать допустила Виола на Жерло.
Раньше вулкан Жерло особо не участвовал в политической и торговой жизни Бросских Гор. О том, чем занимались племена, старшую жрицу лишь уведомляли, и она всегда просто благословляла «своих детей» на действия, если они не противоречили бросской вере.
Надо признать, я даже с помощью памяти Малуша до конца не мог разобраться в этой двойственности бросской религии. С одной стороны, вера в Хморока, с другой стороны, почитание памяти Жерла, первородной матери всех броссов, из чьей лавы они и вышли.
И сейчас, после общения со старшей жрицей, вдруг оказалось, что она вполне способна изменить религию. Заставить броссов если не забыть Хморока, то перестать поклоняться ему, и открыть правду о Вечном Древе.