Так что сейчас я и вправду более чем свободен в выборе пути…
— Как сказала Мать, тебя до этого вели на поводке, как слепого котёнка. Ты выполнил предназначение… быть может, выполнил, — тут Кенна пожал плечами, — Но теперь ты полностью свободен в своих решениях, разве ты не чувствуешь?
— Как раз об этом подумал.
— Но ты наш, Малуш. Хочешь ты этого или нет. Получится у тебя или нет, ты всегда можешь вернуться в Бросские Горы.
— Вот тут сомневаюсь…
— А ты не сомневайся! В любом случае, мы только и можем тебе отплатить тем, чтобы наполнить силами и показать на твои сильные стороны.
С этими словами Кенна поднял ладонь. Снова волна страха поднялась из глубин моей души, у меня вдруг перехватило дыхание и едва не задрожали колени. Да ещё возникло чувство стыда, от которого я едва не сгорел.
Кажется, объектом атаки уже был я…
Это тут же вызвало у меня ответную ярость. Опыт Всеволода и природная вспыльчивость Малуша позволили мне быстро перехватить инициативу, и я едва не вспыхнул, так разъярилась моя кровь.
Ого, даже призыва Тьмы, которая перестала меня слышать, уже не нужно!
Кенна засмеялся. Но пошёл вокруг меня, намекая, что у нас начинается магический спарринг.
— Это Мать тоже сказала делать?
— А ты против?
— Нет, — усмехнулся я.
Кенна выбросил ладонь в мою сторону, и снова меня обуял страх, да такой, что я упал на одно колено. Да смердящий свет!
В этот раз было несколько труднее перехватить инициативу. Ответная злость, конечно, вспыхнула, но этому предшествовали несколько секунд сомнений: «А смогу ли? А что, если эта волна сильнее?»
Встав и гневно дыша, как разъярённый бык, я уставился на Кенну. Тот снова засмеялся, убрав руку. Каждый раз, как он опускал ладонь, я испытывал облегчение…
Вот только он провёл уже две ментальные атаки, и при этом весело улыбался. Я же чувствовал себя будто после стычки с сотней противников… Физическая усталость и полное эмоциональное опустошение.
Мой магический источник при этом полон, и я знаю, что в принципе в любой момент могу испепелить этого наглого бросса. Но смысл нашего поединка был совсем в другом.
— И всё же ты бросс, — с хохотом сказал Кенна, — Я даже горжусь этим, знаешь ли.
И третий выпад ладони…
Моё сердце сковал такой ледяной страх, что я, зашатавшись, просто сел. Бездумно загребая пальцами гравий из остывшей магмы и подвывая, будто раненый зверь, в этот раз я потратил гораздо больше времени, чтобы отбить его «удар ужаса». Так я мысленно назвал это заклинание.
— А-а-а!!! — заорав, я всё же встал и, расставив ноги и стиснув кулаки, уставился на Кенну.
Тот засмеялся, и это было словно пощёчиной. Я уже думал, а не шмальнуть ли в него настоящей огненной магией, как тот примирительно выставил ладони. Да, у броссов всегда так — все эмоциональные поединки короткие, потому что с природной яростью лучше не шутить.
— Просто хочу, чтобы ты подумал, Малуш, — он улыбался, — Что ты делал не так?
Медленно выдохнув и используя умения Всеволода по самоконтролю, я довольно быстро пришёл в себя. И едва вернулась способность рационально мыслить, как я просмотрел в уме последние минуты.
— Я лишь защищался, — спокойно ответил я.
— Да, ты не нападал в ответ.
— И тратил силы…
— Эх, — Кенна с досадой вздохнул, — А мозги у тебя не бросские, права была Мать. Ты вот сразу догадался, — он отмахнулся, — Некоторые мои ученики ходили неделями, пытаясь понять свою ошибку.
— Так что ты делал?
— У бросской крови есть одно свойство…
Я думал, он сейчас скажет про сжигание Тьмы, но дальше Кенна меня искренне удивил.
— Тот огонь, который ты чувствуешь внутри, в своей крови, и который якобы питается яростью, — он сделал акцент на слове «якобы», — На самом деле его дровами служат совсем другие эмоции. Ярость лишь распаляет, как воздух.
Хм-м-м… Я думал, что меня уже сложно удивить, но в этот момент выругался сам на себя за то, что был так слеп. Владеть стихиями огня и воздуха, и не видеть аналогии с бросской кровью и яростью?
Да, по тугодумию я среди броссов занял бы… эээ… я бы, наверное, даже не нашёл бы, где такие состязания проводятся.
— Бросский огонь сжигает низменные чувства, — прошептал я, догадавшись.