— Ты с оружием-то осторожнее, служивый, — я отвёл ещё одно лезвие меча, которое чуть не задело Креону, надрезав её рукав, — А то ведь если хоть капля крови будет, то вы эти мечи проглотите.
— Проглотим? — прохрипел один из воинов, и они тут же бросили мечи на пол.
— Могучий бросс имеет в виду, — взял слово отряхивающийся Виол, — Что если вы спокойно отправитесь в ближайшую камеру и там запрётесь, то останетесь жить… А прежде укажете нам, где держат дочь луны Агату Ясную.
Стражники переглянулись.
— Но… но нам нет доступа к этому уровню, — ответил один из них, — Это нижний этаж. Он под личной магической защитой госпожи Ладомиры Узорной.
— Ну кто бы сомневался, — усмехнулся я.
Тут застывшая перед нами шипастая стена льда содрогнулась, и некоторые ледяные пики задрожали и зазвенели. Кажется, настоятельница была очень недовольна, что она с той стороны, а мы с этой.
Интересные, конечно, эти маги холода… Наворотят полный двор льда, а потом сами же ничего не могут с ним сделать.
Стражники послушно отправились в камеру, заведомо прихватив со стола еду, питьё и игральные карты. Но перед тем, как закрыть дверь, Виол вдруг сказал:
— Уважаемые, я бард, знаменитый Виол Сладкопесенный, — он гордо улыбнулся, — И я чувствую, что вы чего-то недоговариваете.
Трое переглянулись.
Вместо совета, обернув кулак огнём, я просто молча прошиб насквозь дубовую дверь соседней камеры. По бросским меркам она была не такой уж и толстой.
Судорожно сглотнув, стражники намёк поняли и тут же выдали:
— Агату охраняют Замёрзшие Души!
Креона ахнула, а я лишь поморщился. Ну да, ну да, ещё одни страшные противники… Как же я мог сомневаться.
— А что, уже ужин? — донёсся скрипучий голос.
В пробитую мной дыру выглядывал подслеповатый старичок, задумчиво трогая обугленные края.
Я стянул со стола стражников оставленную буханку хлеба и протянул узнику.
— Держи, дед, и лучше не выходи. Нехорошие тут нынче времена, — сказал я и двинулся дальше по коридору.
— А когда они у меня были хорошими? — послышалось от узника, — Эй, ещё водички бы!
Я лишь отмахнулся.
Мы следовали по коридору, и было слышно, как сотрясались стены темницы. Морозные псы, кстати, наверняка не дадут Ладомире отвлечься на нас.
— Громада, можно отвлечь эту ведьму узниками! — вдруг подсказал Виол, — Наверняка тут многие обижены на настоятельницу.
— Хм, — я поджал губы от досады. А чего я сам об этом не догадался?
— Я сейчас, надо взять ключи у стражей, — Виол собрался было бежать назад, но не успел.
— Ключи⁈ — только и переспросил я. Виол бы мог и догадаться, что броссы решают эту проблему по-другому.
Перехватив топор, я стал всаживать его то в одну дверь, то в другую, перерубая замковые затворы. Я не отворял двери — узники, если им надо, сами выберутся.
— А, ну да, — сказал вслед бард, — У тебя отмычка.
Конечно, был шанс, что настоятельница даже не обратит внимания на узников, уничтожив, словно букашек. Никаких угрызений совести я не испытывал, ведь я давал им свободу… Да-да!
Тут могли быть реальные душегубы, но я просто был уверен, что скорее всего среди заключённых сейчас очень много тех, кто просто не захотел принимать ересь. А значит, тут много магов.
— Креона⁈ — послышалось сзади.
Чародейка обернулась.
Дверь в одну из камер приоткрылась, и оттуда выглядывала другая сребровласая чародейка.
— Паола? — удивилась наша хладочара.
— Что происходит?
Креона мотнула головой.
— Мы идём вызволять мою наста… мою маму Агату Ясную. А за нами гонится настоятельница.
В это время приоткрывались другие двери, и оттуда выглядывали самые разные лица. Та, кого звали Паолой, вдруг серьёзно сказала:
— Идите. Мы задержим её.
Я, конечно, сомневался в том, что у них получится, но узники стали пробираться к выходу. Ну, это их выбор… Ведь были и те, кто, услышав про настоятельницу, захлопнул обратно дверь.
— Кто такие эти Замёрзшие Души? — спросил я Креону.
Мы двигались дальше, спускаясь по лестнице на уровни ниже, но теперь я в коридорах долбал топором не каждую дверь. Чтобы не тратить время, бард теперь показывал пустые и занятые камеры.
— Помнишь душевный холод, из которого ты меня вытаскивал уже столько раз, Малуш?
— Конечно, — сказал я, решив не упоминать, что вызволял из этого холода ещё и её маму.