Был ли у меня выбор? Нет.
Мои замёрзшие веки так и не закрылись до конца, когда я стал концентрироваться, высвобождая источник огня. Превратиться в стихию, будучи Тёмным Жрецом, было не в пример легче — только теперь я понял, насколько щадящей была Тьма.
Но вечный Огонь — это совсем другое. Он горит, пожирая всё, что в него попадает… Не растворяет, как Тьма или Свет, а просто сжирает, не оставляя даже пепла — тот тоже сгорает.
И теперь я, не боясь спалить своё тело, превращаюсь в этот самый Огонь. И эти Замёрзшие, витающие вокруг, наоборот, своим холодом помогают мне освоить эту невероятно сложную и опасную технику.
Стало намного теплее, но я знал, что это только начало. Скоро мне будет так жарко, что я…
Открыв глаза, я увидел, что рук у меня нет, а на их месте полыхает пламя. Всё моё нутро тут же воспалилось до такой степени, что я заорал, чувствуя невероятную жажду.
Пить⁈ Не-е-е-ет… Я мечтал хотя бы о капельке прохлады в этом аду, в который меня закинула стихия Огня. Хотя бы дуновение освежающего ветерка.
И, вскинув голову, я узрел семь… семь очень аппетитных кусков этой самой прохлады, которые помогут мне не сгореть, и хотя бы немного охладиться.
Мгновенно испарился снег подо мной и вокруг, поднявшись туманом. Замёрзшие, кажется, издали вопль удивления и ужаса… Ну да, то, во что я превратился, немного отличается от их формы.
Я красивее. И я — мыслю! Хоть и очень мало… Да у бросса вообще-то и в спокойном состоянии с мышлением проблемы.
— А кто тут такой прохладный? — улыбнулся я. Хотя чем мне улыбаться? Я — пламя!
И тут же я, прыгнув, просто полетел.
Сразу же проснулась память тела… нет, не тела, а души. Десятый отлично умел превращаться в сгусток Тьмы, и управление стихией Огня не сильно отличалось.
Поэтому дальнейший мой танец с Замёрзшими был больше похож на резню. Только крови не было, лишь медленно опадающая морось и поднимающийся пар — вот и всё, что оставалось от Замёрзших.
Охота на добычу превратилась в погоню за хищниками. Замёрзшие метались по пещере, но явно были прикованы к этому месту каким-то заклинанием.
Догнать, обхватить пламенем… и сжечь! Испарить! Поглотить до последней капли!
Ух, стало чуть прохладнее, но ненадолго! Кто следующий?
Лишь последний Замёрзший, явно обретя перед забвением разум, умудрился открыть портал в Вечный Холод. Но я, не боясь совершенно ничего, нырнул вслед за ним…
В моём прошлом мире Паладины Ордена Света, ещё до того, как Орден пал от ереси, были такими грозными воинами, что могли убить Тёмного Жреца, даже нырнув за ним во Тьму.
А теперь я, бросский варвар Малуш, превратившись в чистый Огонь, испепелил Замёрзшего, пустившись вслед за ним в стихию Вечного Холода. Правда, едва я оказался в бело-голубом пространстве, где бешено выл ледяной ветер, меня тут же охватил дикий экстаз — как здесь прохладно… Как здесь хорошо! Я бы хотел остаться тут навечно, потому что мои плоть и кожа перестали гореть.
Охлаждение на мгновение заставило мой разум соображать, и я вспомнил, что остаться в вечном Холоде у меня в планах не было. Окутывающее меня пламя стало гаснуть, но я тут же метнулся обратно к порталу, едва успев до того, как он закрылся.
Снаружи снова оказалось так жарко, что огонь и жажда едва не взяли надо мной верх. Но я успел закрыть источник, буквально втянув всё пламя обратно…
И рухнул на плиту с высоты, упав на живот и закашлявшись от дыма, попавшего в лёгкие. Да ещё заорав от того, какой раскалённый на мне доспех — казалось, что меня снова охватило пламя.
Я хотел кувыркаться, чтобы затушить этот огонь, но вдруг меня кто-то коснулся… Перед глазами вспыхнул свет, такой мягкий и успокаивающий, что мне ничего не оставалось, как только уставиться на него. Пока я смотрел, боли не чувствовалось.
— Господин Малуш, — слышался далёкий голос Луки.
— Моркатова стужь! Он же едва не спёкся! — рядом ругалась Креона, — Я едва охладила!
— Зато какой горячий парень, видит Маюн.
Наконец, меня перестало жечь, но боль вскоре вернулась, и я понял, что весь покрыт ожогами. Кое-как собрав мысли в кучу, я наконец-то сообразил, что со мной случилось — кажется, если бы я не нырнул вслед за последним Замёршим в портал, так бы и сгорел здесь в собственном пламени.
Пока меня кормил холод Ледяных Упырей, я оставался жив. В стихии Вечного Холода мне удалось на миг вернуть над собой контроль, и только это спасло меня.
— Кха… — вырвалось у меня, когда я, кое-как раскрыв слипшиеся глаза, разглядел над собой лица Луки и Виола.
С трудом повернув голову, я разглядел Креону. Что-то у меня в глазах двоится… Их почему-то две.