— Кажется, Креона, я теперь понял, о чём ты говорила, — просипел я, еле двигая высохшим и разбухшим от жажды языком, — Это было опасно…
— Я тебе пыталась сказать! — возмутилась Креона.
— Бросс, ты вообще первый идиот в этом мире, который превратился в огонь, — грубо сказала вторая Креона. Что-то какая-то она совсем не Креона, та не такая грубая…
— Агата? — только и выдавил я, а потом растянулся в улыбке, лопая волдыри на обожжённых губах, — Ага-а-ата…
— Уходим, — сказала Агата, поднимая куда-то взгляд, — Ладомира скоро будет здесь!
Я попытался оттолкнуть всех, когда надо мной склонились, чтобы приподнять. Но как-то так получилось, что это не я их толкнул, а отлетело моё сознание, окончательно рухнув в забытье.
Ясно одно. Первое превращение в стихию можно считать удачным, но над выходом из этого состояния надо точно поработать.
Глава 8
Боги, видимо, совсем забыли меня. Или совсем забили на меня… Не было никаких откровений или видений, поэтому мне очень скоро пришлось прийти в себя.
Пришлось вернуться в реальный магический мир, полный реальной магической боли… О-о-о!
Я открыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Вокруг темнота, заполненная криками, стонами и сдавленным пыхтением. Причём все они, кажется, исходили от Виола. Ничего непонятно.
И всё же, как хороша бросская кровь! Всё ей нипочём — и Тьма, и Огонь, и даже Вечный Холод… Поэтому ничего удивительного, что я так быстро очнулся.
— Грома-а-ада! — простонал Виол, — Я сейчас сдохну, какой-же ты тяжеленный!
Наконец, я сообразил, что меня тащит вся честная компания — две женщины, бард и мальчишка. И громадный бросс был для них, скажем так, очень нелёгким грузом.
— Почему я каждый раз, как встречаю тебя, куда-то тащу, а, бросс? — прорычала Агата.
Ничего не ответив, я вырвался из их хватки, пытаясь встать на ноги. Не получилось, и я свалился на четвереньки… но сразу же поднял руку, чтобы ко мне никто не приближался.
— Я сам!
— Сам-сам-сам! — послышалось тявканье Кутеня.
Тот тащил в челюстях мои нагрудник и топор, которые тут же вывалились, и цербер удивлённо глянул на них. Надо же, если гавкать, в пасти ничего не держится.
— Мы сначала хотели тебя на Сумраке везти, — сказала Агата, — Но ты снова чуть не вспыхнул.
— Это не Сумрак, а Кутень… — я сел и хотел потереть лоб, но едва не взвыл, потому что кожа на лбу была вся в волдырях, — Хморока во мне уже нет.
— Как нет⁈ Но как же его возвращение? — Агата Ясная явно была удивлена.
— А я знаю? — проворчал я, осторожно трогая щёки и руки. Вот так поджарился. Надо бы целителя найти, причём срочно.
Я тут же покосился на Луку. Вот кто мне поможет… Но потом.
— Где мы?
— Выходим по подземелью, — сказала Креона, — Мама знает тайный выход из темницы.
— Надо спешить, — повторила Агата, — Поболтать можно и по пути.
Кое-как я встал и поплёлся следом за ними, всё время задевая потолок больной и лысой… лысой⁈ Ох, смердящий свет, у меня сгорели все волосы!
Мы двигались по узкой и низкой пещере, и мне приходилось беречь свою голову от щербатостей на потолке. Под водами хлюпала вода, я то и дело наступал в лужи.
Лука, к счастью, хорошо освещал дорогу, и я ясно видел, что этот природный тоннель вёл ещё очень далеко.
— Надо как-то его завалить, — сказал я, трогая неровные стены, — Я бы попробовал…
— Завалим, — проворчала Агата Ясная, — Надо только добраться до заклинания.
Ох уж этот её командный тон. Я лишь поджал потрескавшиеся губы… Я здесь главный! Но послушно пошёл следом — как-то спорить и показывать своё лидерство мне сейчас не хотелось.
А хотелось мне больше всего добраться до мягкой нежной постели и попасть под чуткие руки целителя, который унял бы эту жгучую боль, охватившую всё моё тело. Хотелось стонать, но я терпел и лишь послушно шагал вперёд, разглядывая светлые круги перед глазами.
Всё же избавиться от назойливого внимания со стороны друзей не удалось. Мне в глаза то заглядывал Лука:
— Как вы, господин Малуш?
Я улыбался в ответ…
То приставал Виол:
— Громада, потерпи. Я чуть поиграю, может, полегче станет?
Легче от его игры на самом деле сильно не становилось, но я терпеливо улыбался.
Подошла очередь Креоны поволноваться о моём самочувствии.
— Я охладила твои ожоги, но этого недостаточно. Для хорошего эффекта нужен покой.
— Угу, — кивнул я.
— Теперь ты понял, почему я была против превращения в стихию?
Агата с интересом обернулась, слушая наш разговор. А Креона продолжала: