— И всё же не сходится. Такая сила-то у неё откуда, если она сама ещё только хочет стать богиней, а божественной поддержки у неё нет?
Агата остановилась и пожала плечами.
— Ты впервые заставил меня усомниться…
— Могла ли Ладомира убить какое-то невообразимо могучее магическое существо и поглотить его силу?
— Без божественной воли не поглотишь… Хотя! — Агата сверкнула глазами, — Тогда всё сходится! Я слышала от воинов и магов, которые сопровождали меня в темницу, что в магической зоне кто-то убил Ледяного Дракона.
Креона вздрогнула.
— Ледяного? Но он же… Он же дух стихии, почти что божество.
— Да, и он всегда был верен богине Моркате.
Я вспомнил о том, что боги спрашивали у меня совета, что делать дальше. И я отправил их искать союзников по всей Тахасмии в виде могучих существ и духов.
Как знать, быть может, Ладомира воспользовалась доверием этого Ледяного Дракона и заманила в ловушку? А новая Магия Богов, с помощью которой Волх чуть не пришил меня в Храме Хморока, позволила полностью поглотить силу Дракона?
— И всё же всемогущей она не стала, — сказал я, — Иначе мы бы тут не шли.
— Слава Моркате, — кивнула Агата.
Мы как раз остановились, и Ясная тронула стену. Вспыхнули ярким синим цветом узоры и символы, которыми тут была испещрена вся пещера, и замерцали. Мерцание это нарастало, становясь тревожным и словно предупреждая о чём-то.
— А теперь нам надо спешить.
Я, к счастью, уже мог идти побыстрее, и даже отобрал у Кутеня топор. Бросская кровь усиленно работала, заживляя на мне все раны. Даже поджимать губы было уже не так больно — все трещинки заросли.
Мы продвинулись далеко вперёд, когда пещера сотряслась, и нам в спину ударил ветер. Из тёмного проёма на нас тут же хлынула взрывная волна, несущая грязь и обломки, но я выставил щит, заставляя пыль беспомощно клубиться за ним.
Агата усмехнулась.
— А ты стал намного искуснее с тех пор, как мы виделись последний раз. С кем это ты ещё поднял свой ранг, бросс?
— Не бросс, а Малуш. А поднимал с драконом, — я улыбнулся, — Как раз после того, как вытащили тебя из пещеры, и ты свалила к царю Моредара заниматься своей политикой.
Про то, что я стал магистром в Храме Хморока, я пока решил не упоминать.
Агата скривилась.
— Думаешь, мне нравится эта политика? Сначала туда, потом сюда… И все цари пыжатся, задирая нос — какая-то северная выскочка возомнила себя провидцем апокалипсиса, и требует, чтобы прямо сейчас вся дружина снялась и пошла туда, не знаю куда. А вокруг царя советники и кнезы, и все точно такие же: «Что она, ваше высочество, себе позволяет? У нас жатва на носу!»
— Как это знакомо, — усмехнулся Виол.
— И им наплевать, что я в Совете Камня… Хотя что Совет? Он уже прогнил. Я прилетаю в Моредар рассказать о том, что советник царя Нереуса оказался вампиром, а там уже был посланец с Острова Магов, который рассказал, что Агата Ясная сошла с ума… — она вздохнула, и Креона ласково погладила матери плечо.
— Как я вас понимаю, видит Маюн, — сказал бард, — Когда летишь по Троецарии, пытаясь обогнать гонцов и письма заговорщиков. И не знаешь, быть может, в следующий город ты уже вступишь, не как посланец, а как преступник?
— Так случилось со мной здесь, в Северной Троецарии. Царь Стоян схватил меня и отослал в Храм Холода… Где я с удивлением обнаружила, как много изменений произошло за месяц.
Очень скоро нам в лицо подул холодный ветер. И через несколько минут мы неожиданно вышли в заснеженный лес. Посреди стволов высились валуны и скалы, а позади нас возвышалась гора — именно на её склоне мы и оказались.
Виол зябко поёжился.
— Что делаем дальше? — спросил я.
— Здесь заимка недалеко, мой тайник на такие случаи, — вздохнув, сказала Агата, — Там оденемся, а дальше пока спрячемся в Хладограде.
— Мама, ты с ума сошла⁈ В столицу?
Я же спорить с Агатой не стал. Спрятаться в крупном городе и вправду было значительно легче, чем здесь, рядом с Храмом Холода. Любой выученный зверь нас в два счёта выследит.
Агата Ясная, видимо, думала о том же.
— Надо спешить, Ладомира всего на шаг от нас отстаёт. К царю Стояну и его дружине она пока не полезет. Далеко от Храма настоятельница вообще не уйдёт — слишком боится за свою новую силу.
Я усмехнулся. Такой вид паранойи мне был прекрасно известен, когда могучий маг так боится за приобретённое могущество. Новое знание подарило Ладомире Узорной не только силу — она вдруг поняла, что завтра к ней может прийти любой маг, владеющий странной неведомой магией, и буквально отнять её силу. И для этого не нужны никакие годы обучений и развития, никакие инициации ранга.