— Вот к царю Стояну мне как раз меньше всего бы хотелось, — горько усмехнулся Виол.
Глава 9
Была уже ночь, и светила яркая луна, пока мы шли к лесной заимке по свежему снегу. Мне впервые не пришлось беспокоиться о следах — Агата Ясная легко заметала их своей магией. Вообще, посмотреть бы на того, кто смог бы обнаружить нашу компанию, ведь в деле маскировки барду и магистру холода не было равных.
Пока мы бороздили сугробы между вековыми стволами сосен, а Кутень носился с разведкой над их верхушками, я думал. Думал, почему наши враги до прихода Хморока в Бросские Горы были могучей таинственной силой, способной собрать под свои заговорщицкие знамёна и тёмных, и лучевийцев, и Храмовников… И почему сейчас в их стане такой разброд?
А ведь с того момента, как произошло сражение у стен Храма Хморока, все наши враги стали действовать необдуманно — от похищения мальчишки и атаки диких племён броссов на вулкан до событий здесь, в Северной Троецарии.
Тёмный Жрец из Межемира не смог удержать контроль над Дайю, которая дала слабину, едва я заговорил с ней. Да ещё он принёс два войска в жертву просто впустую, буквально растоптав свой союз и с настоятельницей Храма Холода, и с царём Стояном… Ну или кто там послал то царское войско?
Как и в случае с южным царём Нереусом, здесь тоже мог найтись шибко умный советник, который крутил свои тёмные дела за спиной правителя. Крутил, крутил, да перекрутил.
И, кажется, я догадывался, какая может быть причина всего этого. После того обряда в Храме Хморока богиня Бездна и вправду исчезла… как и тогда, когда я умудрился выбить её на время в таинственный мир богов.
Но теперь её нет гораздо дольше. И нет высшей злой воли, направляющей сердца людей… Каждый тянет одеяло на себя.
Смердящий свет! Да, это была приятная догадка, но я не тешил себя иллюзиями. Бездна не та богиня, которая может просто исчезнуть… Тут и с Хмороком-то не всё понятно.
Законы мироздания таковы, что боги существуют вне времени. Но так получилось, что по крайней мере сейчас все последователи Бездны явно остались без воспитательницы. И даже тёмный Яриус вместе со своими злыми духами-божками ничего толком сделать не может.
— Громада, ты чего-то слишком задумался, — неожиданно сказал Виол, и я остановился.
Как оказалось, мы пришли. Это был всё тот же лес, и перед нами высился широкий, но невысокий сугроб.
— Правильно думаешь, Малуш, — кивнул Агата, — Надо копать.
Заимка оказалось небольшой и бревенчатой избушкой-землянкой. Сухой, холодной, но заваленной всякими вещами. Посреди которых я, пройдя в избу, просто с удовольствием уселся, уперев топор Огнезима перед собой в земляной пол.
Мне уже стало намного лучше, бросская кровь старательно работала над ожогами, которые больше не горели нещадной болью, ну а лысина… А лысина, я вообще считаю, шла мне гораздо больше. Но всё же тело сказало мне огромное спасибо просто за то, что мы сидим и никуда не идём. И никакой магии — меня уже от неё тошнит.
Разводить огонь мы не стали, чтобы не давать козырь нашим врагам. Быстро перекусили сушёными лепёшками и грибами, набрали кое-какой провизии да обзавелись небольшим богатством — у Агаты здесь хранилось немного троецарского золота. Монеты, правда, оказались слегка другие, на что Виол резонно заметил, что северный царь очень ревниво относится к своей независимости.
— Даже в таких мелочах, — бард глянул на царский профиль на монете, — Хотя они ценятся один к одному, но вот захотелось Стояну свой лик на деньгах, мочи нет.
— Так он же царь, — кивнул Лука, жуя лепёшку.
— И что?
— Ну, а для чего ещё царём быть? — мальчишка пожал плечами, — Чтоб на монетах рисовали.
— И то верно, — усмехнулся бард, — А Малуш наш ради чего такой легендарный герой?
— Ну, чтобы вы, господин Виол, песни о нём слагали.
Я усмехнулся. Детская картина мира была простая, но при этом честная.
В избушке, кстати, возникла одна не очень приятная для бросса ситуация. Наши хламиды, которые мы стащили с корабля, и так были худыми, но после приключений от них вообще осталось одно название.
И если остальных у Агаты нашлось, во что одеть, то огромный варвар оказался слишком огромным…
— Броссы частое явление в Хладограде? — спросил я, разглядывая себя в зеркале.
Обгоревшая кожа на лице превратилась в корку, которая делала меня похожим на уродца. И это было бы хорошо, если бы вся проблема была в том, что меня знают в лицо… Но меня знают по комплекции — огромный варвар, чья башка возвышается над плечами, всегда привлекает кучу внимания.