Попав в огонь, он молча встал… А я с недоумением смотрел, как сначала сгорает его одежда, обнажая бледное северное лицо со стеклянными глазами, а потом вспыхивают волосы и обугливается кожа.
Я даже не шелохнулся, когда обгоревший упал, так же молча дёргаясь последние моменты жизни… Всё это произошло в жуткой тишине, лишь под рёв моего пламени. Луна, искрящийся снег, дымящееся и тлеющее тело передо мной, да три силуэта вдали.
— Вечное Древо отринет тебя, убийца, — без особых эмоций сказал один из незнакомцев.
В этот момент я разглядел на сгоревшем какую-то мелкую сетку, покрывающую всё его тело. Она опутывала его туловище, при этом касалась обугленной кожи тонкими иглами… Словно он хотел стать ёжиком, только перепутал направление иголок.
И тут я вспомнил… Ещё на заре моего появления здесь, в Солебреге, на нас с Виолом напал такой же сумасшедший. Я тогда был связан запретом Бездны на убийство, и тот псих пытался об меня убиться.
Как же их там? Кажется, Мстители Моркаты? Таинственные борцы с лиственниками, которые имеют несчастье забрести на север?
Для меня тогда, в Солебреге, такое нападение было опасно, конечно же. Но сейчас… Сейчас я, видимо, перенервничал этой ночью, потому что, опустив топор, снова взглянул на погибшего такой глупой смертью и прыснул со смеха.
Грешно, конечно, смеяться над этим. Бедняг бы пожалеть, но я расхохотался и не мог себя сдержать.
Видимо, мой смех даже вызвал в этих одурманенных головах какие-то мысли. Умные мысли, и впервые за долгие годы фанатичной муштры. Ну какими надо быть идиотами, чтобы вообще придумать такую ересь?
Жизнь — самое ценное, что может быть во Вселенной, потому что даже боги бессильны перед твёрдой волей человека жить. И добровольно отнимать её у самих же себя⁈ Неужели они и вправду считали это самопожертвованием?
— Ой, придурки, — отсмеявшись, я запрыгнул обратно на Кутеня, — Идите уже своей дорогой, вестники тупости.
Развернувшись, я хотел уже послать Кутеня вниз, в пропасть, как мне в спину что-то гулко ухнулось. Я ожидал этого, поэтому даже щита не поднял… Лишь обернулся — ещё один несчастный, ударившись об меня, отравился собственными же иглами и теперь дёргался в снегу.
Закатив глаза — о, Морката, тебе самой за них не стыдно⁈ — я хлопнул Кутеня по шее, и тот сорвался вниз. Склон здесь был крутым, но цербер всё равно цеплялся за некоторые уступы, сшибая с них снег, и перепрыгивал на другие.
На одном уступе цербер замешкался, потому что под нами была довольно крутая часть пути, и тут мне в лопатки снова ухнулось тело. Меня едва не сбросило с Кутеня, я кое-как уцепился за его шкирку и, влезая обратно, проводил взглядом падающее вниз тело. Ещё один Мститель…
— Ты — убийца! — раздался голос сбоку, — Вечное Древо не прощает убийц.
Четвёртый, последний, стоял на уступе в десяти шагах и торжествующе улыбался, тыча в мою сторону пальцем.
— Ага, — недолго думая, я махнул топором, отправляя в его сторону «клинок ветра».
И снова сорвалась с лезвия ледяная волна вместо ожидаемого вихря. Незадачливого Мстителя снесло с уступа, но он не упал, а застыл в груде льда, налипшей на скалу.
— Хм-м, — я снова поднял топор, — Я теперь что, ещё и маг холода?
Тут цербер дёрнулся, прижимаясь к скале. А в то место, где мы только что стояли, воткнулось несколько арбалетных болтов.
Сверху раздались лай и ругань — для лошадей и собак это был слишком крутой обрыв. Поэтому воины, выглядывая, обстреливали склон магическими стрелами.
Кутень недовольно поднял лапу — там, где втыкались болты, образовывался иней, паутиной растекаясь вокруг и всё замораживая. Судя по тому, что эти стрелы легко прошивали мой огненный щит, у царя Стояна в ходу была какая-то особенно сильная магия холода.
Я бросил последний взгляд на замороженного Мстителя, застывшего в ледяной корке. Чтоб вас Бездна сожрала, только время на вас потратил!
Переждав очередной залп, мы с Кутенем всё-таки прыгнули, решив сразу покорить пропасть. Он оттолкнулся гораздо дальше, чтобы больше не задевать скалы, и через несколько мгновений мы рухнули в колючие кроны елей.
Я тут же обернул нас щитом — затрещали ветви и стволы, в нос ударило палёным деревом. Когда мы прошибли лесные своды, в конце я превратил щит в воздушный, смягчая наше падение.
Маг воздуха из меня был, конечно, так себе, поэтому бухнулись мы знатно. Ладно хоть внизу были сугробы, смягчившие падение, но моё тело не было радо.