На кого настроен поисковый амулет, я не смог понять — в нём не чувствовалась кровь, которую обычно добавляют, чтобы артефакт знал, кого искать. Не удивлюсь, если он был более тонкой настройки — о ком мыслит хозяин артефакта, того тот и ищет. Если это так, то ценник у такой игрушки должен быть воистину царский.
— Разберёмся, — я рассовал трофеи в кармашки на удобном наплечном ремне.
Этот ремень я так же стащил у одного из убитых. Я вообще стал намного богаче благодаря этому отряду — у них, помимо дорогих амулетов, при себе были ещё и просто золотые хладоградские монеты. И поболее, чем в заимке у Агаты.
Собирал я трофеи по скользкому берегу, на который их вынесло течение, и явно не без помощи этого Холодрага. Он так и наблюдал за мной молча, смакуя очередного утопленника. Впрочем, я его не просил мне помогать, поэтому должным себя не чувствовал. Начнёт давить на то, что это он мне все трофеи отдал, я лишь удивлённо скажу: «А я не знал!»
Боевые амулеты холода, огня и земли я пока не стал использовать, пусть и хотел узнать, какие заклинания там скрыты. Изучу потом.
Я надел на шею «амулет чужого взгляда» и сразу же почуял на себе взгляды Холодрага и Кутеня, так и сидящего на сосне. Вот только амулет вдруг раскалился, едва не задымившись, и, ругаясь и обжигаясь, я его тут же снял.
Да ну сам же дурак. Хорошо ещё, что артефакт, настроенный на чужое внимание, от взгляда такого могучего существа, как Холодраг, не взорвался. Наверняка этот водяной меня ещё и пожалел, а мог мне и башку взрывом оторвать… И поделом! Тугие бросские мозги не должны об азах магии забывать.
Вздохнув, я сунул остывающий амулет туда же, к остальным — в кармашек на ремне. Чем-то по своему действию он напоминал мне утраченный мной ещё под Солебрегом амулет, чувствующий опасность.
Холодраг плеснул водой, доставая со дна очередное тело и, всё так же с неизменным интересом наблюдая за мной, продолжил трапезу. Вот ведь смердящий свет!
Я знал, что он, по сути, легко мог бы поглотить все тела единым махом, но дракон либо играл со мной, либо ему было скучно… и он опять же просто играет со мной. Есть у многих всемогущих существ проблема, решить которую не может никакая сила во Вселенной.
Это одиночество.
Будь это верховный бог в процветающем мирке, или самый настоящий демиург в какой-нибудь из ветвей Вселенных, или такой вот дракон, который сторожит свои владения в этом уголке Тахасмии, поедая глупых и неосторожных путников… Они могут окружить себя тысячами запуганных рабов или фанатиков с затуманенными мозгами, но от одиночества это не спасёт.
Именно этого я, кстати, и боялся больше всего. Развлекать сотни лет одинокого водяного монстра у меня никакого желания не было, даже если бы он даровал мне бессмертие.
— Как грубо, смертный, — вдруг сказал Холодраг.
Хм, так он мысли читать умеет?
— Твои сомнения в этом даже обидны, — тут же добавил дракон.
Усмехнувшись, я принялся изучать разложенные передо мной арбалетные болты. Сам арбалет меня не особо интересовал… Механизмы пусть изучают бедняги, которым не хватило мозгов овладеть магией.
А вот стрелы, которые легко прошивали мой щит, надолго завладели моим вниманием. Взяв одну такую и коснувшись пальцем кончика, я почувствовал приятную прохладу. Вот вроде бы обычный наконечник, почти не чувствуется никакая магия.
Понюхал… Яда вроде нет. Зная, что рискую, я наколол палец и, поморщившись, глянул на каплю крови на пальце. Такое чувство, что обычная стрела.
Собрав на кончике пальца пучок огня, я приблизил его к наконечнику. И стрела вдруг резко охладела — даже древко едва не обожгло мне кожу, такое холодное стало. А остриё аж затрещало и запарило инеем, чувствуя близость магии огня.
Хм-м… Может, в наконечник как-то чистую стихию Холода засунули? Мороз от металла шёл очень уж лютый, и напоминал холод от Замёрзших Душ, которые сами по себе были практически чистой стихией Холода.
— Ты ошибаешься, смертный, — Холодраг выбросил на берег очередные опустевшие доспехи и приблизился к берегу. Опёрся о локоть, вмёрзший в ледяной берег, и чуть склонился надо мной.
Рядом закапала вода, когда он протянул ко мне кончик своего когтя. Водяной коготь дракона вдруг подёрнулся льдом, от него тоже пошёл дымок — такой холодный он стал.