В первом случае моя душа будет спокойна, ведь я сделал всё, что мог.
Во-втором случае…
Спокойно, Малуш. Всеволод никогда бы не позволил себе действовать сгоряча. Пусть это храбрый путь — убиться об могучее существо — но в то же время он самый простой, и в какой-то степени это путь для труса.
А что? Я сделал всё, что мог! Зачем думать, искать выход из безвыходной ситуации?
— Мне нравится ход твоих мыслей, смертный, — послышался довольный шёпот Холодрага, шелестящего рядом против течения реки, — Даже не понадобилось тебя переубеждать.
Я двигался по берегу, старательно перешагивая по мокрым и местами обледеневшим валунам, рискуя свалиться в реку. Там перекатывалось бурунами прозрачное тело дракона, его голова так и продолжала висеть над водой.
— Что тебе надо?
— Для начала, постарайся поверить, что я тебе не враг.
Я промолчал. Начни спорить, и это окажется впустую. Зачем приводить какие-то доводы, если это существо живёт совсем другой логикой?
По его убеждению, раз оно не убило цербера, значит, уже доброе и справедливое, и я должен быть благодарен только за это.
— Хм-м-м, — протянул задумчиво Холодраг, — В этих холодных землях я редко общаюсь с людьми. Чаще с ними общается мой желудок! — прозрачная пасть вдруг открылась в бесшумном хохоте, и дракон уставился на меня, ожидая, что я оценю эту шутку.
Удовольствия ему я не доставил.
— Смешно слышать о какой-то справедливости от человека, который является марионеткой в руках богов, — недовольно продолжил Холодраг, — Но там это добровольное рабство, а здесь могучий Холодраг оказался злодеем! — в его голосе сквозила обида.
Вообще-то поддерживать беседу я не собирался, но всё же у меня вырвалось
— Я не марионетка и не раб. Хморока во мне уже нет, и всё, что я делаю дальше, я делаю ради своих друзей.
— Друзей… — повторил Холодраг, — Мать с дочерью являются верными жрицами богини Моркаты, бард служит срединному царю, да ещё является ушами бога хитрого Маюна. Кто ещё? А, мальчишка…
Слова про «уши Маюна» стали для меня неожиданностью, но я виду не подал.
— Про мальчишку я всё знаю, — огрызнулся я, — И да, это всё добровольно. Можешь считать, что я тоже служу Вечному Древу.
— Как благородно. Хотя, знаешь, если выбирать между богами и Древом, я бы тоже выбрал Древо. Оно более честно, и оно мне ближе.
— Ну вот, теперь ты меня понимаешь.
— Не понимаю, смертный. Ты уже часть этого мира, и этого не изменишь. Но ведёшь себя, как посланник богов. Ты ведь знаешь, что все боги — из других миров? Даже не так — они из единого, особого мира?
Я вспомнил, как выбил Бездну с помощью подземного алтаря в тот самый таинственный мир, из которого ей пришлось с трудом выбраться. А ведь она тоже говорила, что в том мире можно получить величайшую силу.
— Да, я вижу, знаешь, — Холодраг улыбнулся, — Боги называют тот мир Нулевым, и считают его первичным. Якобы сначала возник он, потом были созданы другие миры.
Ух, вестник хитрости! Это сраный дракон всё-таки смог усыпить мою ярость, но при этом разбудил азарт совсем другой природы… Во мне проснулся Всеволод, тот самый Десятый, с жадностью поглощающий любую истину, которая могла помочь обрести могущество.
— Погоди, смертный, я не обещал тебе могущества, — Холодраг расхохотался.
Потом вдруг одно из его колец вытянулось из воды, являя мне абсолютно прозрачный ледяной шар. И там сидел Кутень… Обложенный кучей рыбы, он с жадным остервенением уплетал её, позабыв обо всём на свете.
Тут же цербер поднял голову, изумлённо уставившись на меня. Наши разумы соединились — «Ням-ням-ням!» — и я вдруг понял, что Кутень не отвечал не только потому, что Холодраг обрезал нашу связь. Этот вестник дармоедства был занят поеданием рыбы, от одного запаха которой у него всегда ехала крыша.
— Кутень, твою ж мать! — выругался я.
Цербер виновато поморщился. Мол, со мной всё в порядке, но вообще-то я в плену… в ужасном плену, это просто бесчеловечные пытки!
Ледяная сфера медленно погрузилась в течение, скрыв от меня Кутеня, который снова принялся за еду.
Хитрый дракон всё же пробил трещину в моей броне. Да, я стал чуточку дружелюбнее.
— На чём мы остановились? — Холодраг хитро улыбнулся, заметив моё замешательство, — Ах, да, могущество… Смертный, разве силу ждут от кого-то в дар? Силу берут силой! И так во всех мирах.
— Я читал о мире, из которого пришли Бездна и Небо, — признался я, — В древних трактатах, когда был Тёмным Жрецом в другом мире.
— Я знаю. Я всё о тебе знаю. Твои мысли — как вода, а я дух воды.