Земляной амулет удивил меня так же, как бард с своё время. Бардовскую магию я раньше не воспринимал всерьёз, теперь пришла пора удивляться и магии земли. Хотя город Камнелом, надо сказать, боевую магию земли мне так и не показал, только ремесленную.
А этот царь Стоян Хладоградский на деле-то оказался более хитрым и могучим, чем я представлял до этого. Может, северный царь нарочно поддерживал себе репутацию самого слабого в Троецарии, чтобы иметь больше пространства для своих амбиций?
В любом случае, город Хладоград становился всё интереснее и интереснее.
Я здорово вымотался и даже немного выкачал энергии из своих чакр, пока поднимался наверх. Но вот мои замёрзшие руки наконец-то нащупали край обрыва.
Выглянув, я обозрел громадный пустырь, на котором бушевала метель. Что там, впереди, невозможно было разглядеть обычным зрением. А магическое намекало мне, что впереди там кто-то невероятно могучий, и он… кхм… она ждёт меня.
«Амулет чужого взгляда» задрожал и стал нагреваться, поэтому я, едва выбрался на ровную поверхность, сразу же снял его. И устроился поудобнее на пятой точке, чтобы отдышаться, спокойно поразмыслить и заодно набраться сил.
Снежные вихри впереди струились плотной тучей, и хоть оттуда и веяло опасностью, ещё я чуял обыкновенное любопытство и… хм-м? Надежду?
Надо признать, тот, кто скрывался в буре, окутавшей вершину горы, излучал слишком пёстрый букет. Магические существа, особенно если они могущественны, вместе с магией всегда выбрасывают в эфир отпечатки своих чувств… И та какофония эмоций, которую я улавливал, довольно быстро утомила меня.
Я устал расшифровывать, что именно ощущала хозяйка горы. Злость? Страх? Надежду? Любовь? Ненависть? Радость? Печаль? И всё в одно мгновение!
Охнув от такого переизбытка настроений, я отрезал себя от этого эфирного шторма. Ладно хоть, сомнений больше не было, что это существо и вправду женского пола — кто ещё мог бы чувствовать столько всего и сразу?
Подумав, я прицепил топор на спину и подняв перед собой руки, двинул вперёд.
— Почтенная… эээ… госпожа Вьюжара! — крикнул я, приближаясь к воющей вьюге, — Я пришёл к вам с миром!
По лицу мне захлестал ледяной снег, когда я вступил в белый шторм. Повторять прошлых ошибок и укрываться огненным щитом я не стал — вмиг стану мокрым, а мороз здесь стоял крепчайший. Лишь окутал себя воздушным вихрем, который хоть немного, но ослаблял удары стихии.
Вскоре ветер ослаб, и я вышел из грохочущей бури. Вышел, чтобы обнаружить себя в каком-то непонятном месте.
Больше всего это напоминало залу громадного дворца, только стенами и сводами его служила метель. По бокам метель даже закручивалась в тонкие смерчи, формируя колонны, которые выстроились в два ряда и приглашали меня в другой конец дворца.
Там из ледяного пола вырастала скала, с высеченным в ней громадным троном. На нём сейчас никого не было, но я всё же пошёл вперёд. Мои шаги странно отражались в необычной тишине штормового дворца — буря, которая едва не оглушила меня, когда я двигался в ней, сейчас была абсолютно безмолвной. Но каждый мой шаг заставлял ветер в стенах чуть подвывать.
Я остановился перед троном, который, наверное, едва бы пролез в ворота Храма Холода, настолько высокой была его спинка. Венчала трон ледяная корона, чем-то напоминающая растопыренного медоежа.
Гора за спинкой трона, в которой он был высечен, представляла из себя нагромождение камней и всё того же льда.
Недолго думая, я опустился на одно колено. Царский этикет никто не отменял, и я был в гостях у неведомого мне, но невероятно могучего существа. Да ещё это была женщина, которая, к тому же, считала себя коронованной особой. Мало ли на какую мелочь обидится?
Никто не появился, и я едва сдержал вздох раздражения. Всем своим нутром я чувствовал присутствие хозяйки, но она почему-то решила поиздеваться надо мной.
— Великая госпожа Вьюжара, я прибыл к вам с посланием от могучего Холодрага, живущего у подножия вашей горы, — наконец, сказал я, — Он говорит, что вы… эээ… прекрасны!
Я тут же встал, улыбаясь. Ну вот и всё, я свою часть сделки выполнил. Добрался, сказал, а дальше уж пусть сами разбираются.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и двинулся назад. Но одновременно с каждым моим шагом нарастала тревога. Своей интуиции, сдобренной варварским инстинктом, я привык доверять, поэтому, шагая мимо колонн, был настороже.