Уж как они пыжатся показать Вселенной своё величие, кем бы ни были — высшими или низшими богами, или могучими духами стихий… Но в конце концов почему-то весь смысл вечной жизни любого бессмертного сводится к власти над смертными. При этом именно смертных они на самом деле презирают.
Почему так?
Ну жили бы боги и духи в своём отдельном мире, раз смертные им как кость в горле. Но каждый раз богов интересуют именно те миры, где обитают смертные. И каждый раз боги требуют от людей поклонения и почитания, даже если, как вот сказал Холодраг, эти боги вообще из другого мира.
Для магов не было особого секрета, что страх и вера людей в какой-то мере является ресурсом для богов. Но если Холодраг прав, и они действительно из другого мира, то значит, этот ресурс не так уж и важен для них.
У меня было ещё одно объяснение, но оно богам бы не понравилось.
Взять людей и муравьёв. Для крошечных муравьёв люди — те же бессмертные боги, такие же могучие и недосягаемые, и в то же время способные легко уничтожить муравейник… Если постараются, даже извести муравьёв на корню.
Но разве интересен муравейник взрослому человеку? Нет. А вот озорной мальчишка, пробующий окружающий мир на пределы своих шалостей, с удовольствием поиздевается над муравьями. Понаблюдает за мучением мелких обитателей в углях или попытками спастись от наводнения. Попробует на вкус их кислые жопки, испытает силу отдельных особей в сражении с другими лесными монстрами, и даже заберёт нескольких к себе, чтобы посадить в коробок.
Так вот, получается, что все боги, которых я знал — это дети. Буквально несмышлёные и неспособные даже за тысячи лет повзрослеть и осмыслить то, что постигают смертные за свою мимолётную жизнь.
Даже Бездна и Небо, по сути, тоже подростки, занятые выяснением отношений… А что же Древо? Хм-м, в моей лесной муравьиной теории оно растёт рядом с муравейником.
Поведение Вьюжары, кстати, тоже вписывалось в моё мировоззрение.
Когда я успел всё это обдумать, уже даже не скажу. Но другого объяснения, почему я снова стою перед армией ледяных дев, и Вьюжара меня не отпускает, у меня не было. Они и вправду с Холодрагом просто дети, которым скучно, и которые играются жизнями смертных.
Легче мне от этого объяснения не стало, но теперь можно было хотя бы не требовать от могучих духов меня понять.
— Откуда у тебя этот топор, смертный? — неожиданно прозвучал вопрос от хозяйки штормового дворца.
Я покосился назад, потом посмотрел на топор Огнезима в своих руках… Ледяные воительницы, вдруг выпрямившись по струнке, слаженно отступили и скрылись в вихрях стен.
Поджав губы, я повернулся к сидящей на троне Вьюжаре.
— Подойди, — прозвучал властный голос.
Подчиняться я не хотел, но вдруг мои ноги и локти обхватили десятки ледяных рук и какое-то существо, больше всего похожее многоножку, слепленную из тех самых дев-воительниц, протащило меня по тронному залу до подножия горы.
Естественно, я создал и огненный, и воздушный щит, и даже бесполезно треснул в кармашке ремня какой-то защитный амулет, но существу на это было наплевать — на каждую растаявшую или расколотую лапу отрастала новая, которая продолжала держать меня, пока снова не растает.
Меня оставили возле самого трона, и многоногое-многорукое существо, теперь напоминающее шар из конечностей, укатилось в буран. Я шумно выдохнул, недовольный тем, как явно показывает свою силу эта Вьюжара… Могла бы и поскромнее быть, а не так выпячивать своё превосходство над слабым магистром.
— Мне здесь делать больше нечего, — сказал я, уперев топор перед собой в ледяной пол, — У меня был уговор с Холодрагом, я передал тебе его слова.
— Здесь я решаю, быть тебе моим гостем или пленником.
— И всё же мы не враги… — напомнил я.
— Я и вправду прекрасна? — с улыбкой спросила Вьюжара, и этот простой вопрос застал меня врасплох.
Мельком глянув на громадную девушку, я вполне оценил её стройный стан и красоту. Видимо, она всё прочла в моём взгляде, потому что осталась довольна.
— Что мне твои слова? — вздохнула она, — Этот робкий Холодраг уже тысячи лет не может набраться смелости прости прийти и сказать мне об этом. Каждый раз посылает смертных… На что он надеется?
— В ваших бессмертных играх не силён, — проворчал я, — Почему ты меня держишь?
— Я тебя не держу, смертный. Ты волен идти, когда захочешь.
Я обернулся. В дальней стене, за вихрями метели, виднелись тени сотен ледяных дев. Кажется, хозяйка горы нарочно держала их так, чтобы я видел.
— Я но и помогать тебе уйти не буду, — улыбнулась Вьюжара, потом вдруг показала на топор, — Этот смертный, кстати, не только смог уйти, но и прошёл мои испытания.