— Да, смертный, ты многое знаешь о законах мироздания, — бровь хозяйки горы чуть приподнялась, она явно слушала мои мысли.
— Знаешь, настроить против себя хладоградского царя, да и вообще весь север… — я пожал плечами, — Стоит ли оно того, это знание, которое ты хочешь подарить мне?
— А царь Стоян разве уже не настроен против тебя? Разве не от его войск ты сейчас прячешься и спасаешь своих друзей?
Я хмыкнул. Тут она была права.
— И всё же… — начал было я, но тут Вьюжара махнула рукой.
Моему удивлению не было предела, когда из стены метели неожиданно выскочил Кутень. Цербер, кажется, и сам ошалел, потому что затряс головой и чихнул, выплёвывая комья снега.
Я в недоумении уставился на цербера, потом покосился на хозяйку горы. Она верно прочитала мой взгляд.
— Да ну будет тебе, смертный! Холодраг влюблён в меня по уши, и любая моя просьба для него — закон. Да и его условие ты выполнил, передал его слова.
Я лишь поджал губы. Эх, Холодраг, Холодраг… Такой могучий, такой великий речной дракон, а всё туда же. Любовь поманила его пальчиком, и уже завилял драконий хвост.
— Там-там-там, — протявкал цербер, показывая мне, что ему у речного хозяина не особо понравилось. Рыбы оказалось не так уж и много.
— Теперь ты будешь держать его в плену? — спросил я хозяйку горы.
Вьюжара даже слегка обиделась. Потом махнула рукой, и стена вьюги выплюнула вихрь, который подтолкнул Кутеня ко мне.
— Нет, глупый смертный, — она улыбнулась, потом закатила глаза, — Холодраг привык решать дела грубой силой. Но нам с тобой зачем быть врагами?
Цербер переглянулся со мной, а потом шагнул в портал Тьмы и спокойно исчез. Я усмехнулся, понимая, что Кутень действительно свободен. Да, хозяйка горы была хитра, даже очень.
— Это всего лишь моя крохотная просьба — принеси мне сапфировое ожерелье царицы Хладоградской, и я не останусь в долгу.
Позёмка долетела от трона до меня, и мне в руку вдруг легла крохотная подвеска. Серебряное сердечко на серебряной же цепочке, и сверкает как сама луна.
— Что это? — спросил я, чувствуя непонятную силу от кулона.
— Жизнь, — Вьюжара щёлкнула пальцами, — То, за что вы так изо всех сил держитесь, смертные.
Я пытался разобраться в плетениях, сложность которых попросту была мне недоступна. Какие-то знакомые очертания проступали, но тут же я ошибался, понимая, что следующий узор и символ, в которые сворачивались магические контуры, мне не знакомы.
— Что-то вроде защитного артефакта…
— Да. Наденешь его на себя, и обретёшь ещё один шанс, если рука врага окажется удачливее твоей, — сказала Вьюжара и вдруг хитро прищурилась, — Но наденешь его на ту, которую любишь…
— И у неё тоже будет ещё один шанс, — кивнул я, сразу подумав об Агате. Как бы там ни было, я уже спасал её пару раз, и третий напрашивался сам собой.
— Ах, как я обожаю влюблённых. Вы всегда знаете, чего хотите, и никогда не мямлите попусту.
Я не обратил внимания на её слова, потому что от прикосновения к кулону моё сердце гулко забилось. Смердящий свет! Таких мощных артефактов я ещё не встречал, и даже не представлял, как его можно создать. Да, существуют защитные артефакты, которые способны выдержать удары неимоверной силы, чтобы спасти владельца. Но законы магии таковы, что всегда найдётся кто-то сильнее… Здесь же сила врага не имела значения.
Так вот почему мне непонятны магические узоры внутри. Очень, очень интересный подход — завязать сопротивление артефакта не на давление извне, а на жизнь владельца.
Сжав кулон в ладони, я поднял глаза. Вьюжара прочла на моём лице всё, что хотела.
— Принесёшь ожерелье, и получишь ещё один такой кулон, — тут хозяйка горы загнула один палец, а потом второй, — А ещё я открою в тебе источник магии холода. Даю тебе моё слово.
Весь дворец словно сотрясся, а от девушки на троне взвилась незримая волна силы. Слово бессмертной сущности дано, и нарушить его она не посмеет.
— Согласен, — сказал я, — Слово Малуша.
От меня, конечно, никаких волн силы не исходило. Кто я по меркам Вьюжары, даже со своим магистерским рангом? Просто смертный, который будет сопротивляться на пару мгновений дольше.
— Вот видишь, Холодраг? — захохотала Вьюжара, и её слова словно зазвенели в воздухе, — Смертный уходит по своей воле, и не считает меня врагом. Учись, мальчишка!
Судя по всему, речь хозяйки горы была слышна и у подножия. Глаза Вьюжары смеялись, когда я, развернувшись, двинулся в штормовую стену дворца — туда, откуда я пришёл.