Царь же должен понимать, что он должен оставить себе место для манёвра? С руки ли ему ссориться с броссами? Навряд ли Стоян, учитывая слабое положение Севера в Троецарии, так долго бы продержался на троне, если бы не обладал острым умом.
— Верно, верно мыслишь, смертный, — голос за спиной прозвучал неожиданно.
Мгновение, чтобы окутать себя щитом и снять с лошади топор, и вот его лезвие зависло перед носом странного старика, догнавшего меня на дороге. Потрёпанное и кое-где дырявое пальто, почти развалившиеся валенки, взъерошенная шевелюра, да такие же всклокоченные борода и усы, на которых повисли капли льда от мороза. Сам он щупленький, и ростом мне едва доставал до живота. Типичный попрошайка, вот только типичный для города, а не для бескрайних северных лесов.
— Кто такой? — спросил я, потом глянул за спину незнакомца.
На дороге, искрящейся под светом солнца, виднелись только следы мои и Яблока. В отдалении фыркали увязавшиеся за нами лошади, которые что-то копали в снегу на обочине. А старик, судя по всему, появился из ниоткуда всего пару шагов назад.
Попрошайка улыбнулся, выдыхая пар. Он совсем не дрожал от крепкого мороза, и при этом не грел себя никакой магией. Кутень, мелькнувший на вершинах елей, чихнул от знакомого запаха и сразу прислал мне образ. Да и я уже узнал эти прозрачные, будто водянистые глаза.
— Холодраг?
— Я рад, смертный, что ты так прозорлив! — скрипучим голоском хихикнул водяной дракон.
Моему удивлению не было предела. От старика не веяло никакой силой, да и цербер ясно мне показывал — могучая аура Холодрага так и осталась за горизонтом, в том месте, где течёт его река.
— Ты, смертный, мало знаешь о Севере и Хладограде, — усмехнулся старик, явно читая мои мысли, — Здесь Сила таких, как мы — это ресурс. Это дрова, которые нужны всем, чтобы согреться, и всегда следует быть начеку.
Постояв некоторое время и пытаясь услышать свою интуицию — опасен водяной дракон или нет — я всё же развернулся и, снова повесив топор на лошадь, двинулся дальше.
Старик потопал рядом, потрескивая снегом.
— Почему Север рождает более могучих магов, как ты думаешь?
Я не ответил, хмыкнув. Мне совсем так не казалось, но почему-то Холодрагу захотелось поболтать.
Тот, не дождавшись ответа, снова крякнул:
— Потому что здесь сила нужна не только для могущества, но и чтобы выжить. Сама природа убивает слабого, и надо быть сильнее.
— Ты догнал меня, чтобы философствовать?
— Нет, чтобы помочь.
— И что же ты за это хочешь?
— А ничего! — старик всплеснул руками.
— Так уж и ничего…
— А вот совсем ничего, — попрошайка хитро прищурился, — А чего бы доброе дело не сделать, да не помочь вернуть Вьюжа… кха-кха!.. вернуть тебе своих друзей?
Я обернулся. Вот ведь хитрец, всё-таки хочет примазаться к нашей с Вьюжарой сделке. Но всё же молодец Холодраг, стал действовать тоньше, решил бороться за сердце возлюбленной таким вот образом.
— Ты меня покормил, выполнил моё поручение, — задумчиво сказал старичок, — Почему бы не отплатить добрым делом, да, смертный?
— Ну-ну… А почему я совсем не чувствую от тебя силы?
— Потому что её и нет, — признался тот.
— Как? Совсем?
— Ну, какие-то крохи, которые позволят мне приблизиться к Хладограду…
— То есть? — я остановился, придержав коня.
— А ты что, не знаешь? — Холодраг покачал головой, — Эх ты, смертный, совсем жизнь свою не бережёшь. Ведь Стоян превратил северную столицу в настоящий форпост против всех, кто обладает магической силой.
Я пошёл дальше, крепко задумавшись. Потом покосился на Холодрага.
— Ну, рассказывай, чего молчишь-то?
— Тогда, быть может, смертный, обсудим условия…
— Не хочешь, не рассказывай, сам разберусь.
Сзади послышалось гневное сопение. Магический эфир затрещал от злых эмоций Холодрага, но это и вправду не было яростью могучего дракона. Скорее, за моей спиной злился какой-то талантливый послушник, вроде Креоны.
Он действительно оставил всю свою силу там, в магической зоне. А с собой взял лишь крохи, чтобы изображать обычного человека.
— Ну что ты так сразу, а, смертный? — послышалось пыхтение догоняющего меня старика, — Я ж пошутил.
— Ты бы называл меня Малушем…
— Тратить память на имя смертного⁈ — возмутился было Холодраг.
— Пф-ф, — фыркнул я, — Ну тогда твоя маскировка и гроша ломаного не стоит. Зови меня хотя бы броссом…
— Смертный… эээ… бросс! Эээ… — старик аж кряхтел от натуги, — Просто бросс! Уф-ф… Бросс… му-у-у… ма-а-а… Малуш!