Так мы со стариком, два пеших путника, и добрались до Хладограда. Громадный топор на моей спине привлекал взгляды встречных, но я его, по совету дракона, просто зачехлил. Мол, с миром бросс идёт, а бросс без оружия — это не бросс.
Чем ближе к городу, тем больше встречалось нам повозок. И торговцы, и просто путешественники, и всякий рабочий люд. Несмотря на зиму, которая тут царила практически круглый год, жизнь с южной стороны буквально кипела, и народ всегда был чем-то занят.
— Почему круглый год зима? — спросил Холодраг, услышав мою мысль, — У нас бывает лето. Правда, о-о-очень короткое.
Я лишь кивнул, оглядывая суровый северный город с высоты холма. Монолитные высокие стены, которым позавидовал бы и Камнелом, тянулись в обе стороны, насколько хватало глаз. Стена разбивалась на секции мощными дозорными башнями, между которыми по крытым галереям перемещались вооружённые патрули.
За стеной виднелись крыши хладоградских строений и, судя по витиеватым высоким шпилям, город был богат на изысканную архитектуру. Дорога спускалась с холма и полями петляла между множества деревушек, прибившихся к Хладограду снаружи. Люди всегда предпочитали селиться ближе к крепости, чтобы в случае чего спрятаться за её стенами.
Кутеню пришлось остаться далеко позади, потому что, чем ближе к городу, тем больше цербер чувствовал взгляд сторожевых артефактов. Да, прав был Холодраг — от могучих магических существ, особенно животных, город был надёжно защищён. А в самом городе наверняка даже портал во Тьму открыть нельзя, настолько мощные заклинания его охраняют.
Смердящий свет! Если Хладоград такой неприступный и великий город, то каково же Раздорожье? Ведь с царём Могутой все считаются, и даже Стоян.
Я наконец-то и вправду понял барда, когда он говорил, что жизнь на его родном юге, у тёплых морей, и вправду гораздо свободнее. Там был уютный бардак, в котором кишели, уравновешивая друг друга, тысячи существ и магов.
Здесь, при взгляде на суровые каменные стены, спорящие высотой с крепостью Храма Холода, становилось понятно — власть на Севере стиснута в одной руке. Интересно, насколько она тверда, эта рука.
— Что стоим-то? — спросил, наконец, Холодраг, — Вы, смертные… кха… броссы, обычно всегда куда-то спешите.
— На тот свет не тороплюсь, — буркнул я и всё же двинулся вперёд, одновременно уступая дорогу длинной телеге, запряжённой сразу в шесть лошадей.
Нам уже попадались такие же телеги, только тяжело гружёные брёвнами сосен и елей, тянущиеся в сторону города. Кстати, среди лесорубов я встречал и броссов, которые всегда кивали мне при встрече.
И это хорошо. Больше броссов, больше шансов спрятаться.
— Странно, что патрулей не было, — сказал я, оглядываясь назад.
— Ну, так а чего учудилось-то за эти дни? У Стояна добрая часть войска погибла, и у настоятельницы. А Тёмный Жрец, который их сожрал своей магией, сразу и слинял.
— Откуда ты всё это знаешь? Ты же там, на реке, да вдалеке…
— Вода испаряется, выпадает снегом, тает, да возвращается, — пожал плечами старик, — Этот межемирский Жрец обещал Стояну, что решит проблему с тобой. Все были наслышаны уже о «бросском воителе», который всполошил Троецарию на востоке.
Мне стало смешно. А ведь всё шло не так уж и плохо, раз между моими врагами ссора. Да, тяжко силам зла без надзора Бездны, все от рук отбились.
— Получается, Жрец угробил царю кучу воинов и слинял, — ухмыльнулся я, — Настоятельница тоже наверняка точит зуб на Жреца, он ведь и её магов кучу убил.
— Верно мыслишь.
— И получается… — продолжил я, — Что сейчас Стоян наверняка набирает кучу народа.
— Плохая идея в дружину идти.
— Я рассматриваю все идеи, — сказал я.
Мы как раз обгоняли длинный караван, где телеги были нагружены пузатыми тюками. Что в них, разглядеть было невозможно, но в нос ударил густой и острый запах специй.
От меня не укрылось, что лица извозчиков и большинства охранников были смуглыми, а сами они черноволосые. Но не как бард, не как жители южной Троецарии… Это была другая смуглость и раскосость, и я такую уже встречал.
Впервые, когда попал в этот мир, в обозе работорговцев из Межемира. Назим, владелец того обоза, как и его сообщники, был таким же смуглым. А значит, это межемирский караван.
Среди всадников были и маги, одетые в желтоватые мантии и накинувшие поверх меховые плащи. Какой стихии они принадлежали, трудно было сказать — от города тянуло такой мощной аурой, что читать силу других чародеев было невозможно. Здесь все равны.