Но здесь, в пещере, не было других магистров, а лишь кикиморы. И шум от новой волны тварей уже достиг наших с Кутенем ушей, поэтому я набрал в руки побольше воздушной и огненной магии, тщательно смешивая их. Всего лишь хочу разогреть воздух до той самой грани, когда появится открытый огонь, и-и-и… пустить раскалённую воздушную волну вперёд, продавливая по пещере, словно пробку.
Тугая волна сорвалась с моей руки, сразу превратив иней на стенах в воду. Где-то закричали впереди перепуганные кикиморы — горячий воздух не спалил их, но обжёг и лишил снежного укрытия.
И вот тут-то по моему магическому источнику прилетел настоящий удар. Перед глазами потемнело, я осел на колено и ухватился за скользкую стену, чувствуя, будто мою душу сжало со всех сторон в точку…
Прекратил испускать горячую воздушную волну, и давление сразу же ослабло. Вот же я вестник тупости! Получается, сама аура этой горы, со всем её лесом и горными породами, каким-то образом подавляла магию. Точнее, не давала колдовать выше какого-то порога, который я только что превысил.
Кутень прислал мне мысль, что он давно это чует, и что источник этого давления где-то внизу. Хм-м-м… Меня тут же охватила жажда знаний. Хочу выяснить, что это такое!
Иней, растаявший от моей затеи, превратился в густой туман, и в пещере стало тяжко дышать.
— Кха-кха, дурной ты бросс! Как я мечтаю сейчас стать смертным! — Холодраг упал на колени, пытаясь хапануть воздуха у самой земли.
В пещере сразу стало жарко, как у огненного дракона в том же зобу, и повис такой густой туман, что он чувствовался даже рукой. Хоть топор вешай.
Цербер, смутно видимый в шаге от меня, недовольно чихнул. А Холодраг противно захихикал:
— Что ты там про маскировку сказал, смертный? Стало лучше?
Я не ответил этому тупому грубияну. Что он вообще понимает в бросской стратегии? Хотя да, и вправду слишком жарко — я заметно вспотел, да и ватник сразу потяжелел от влаги.
Кикиморы, кстати, перестали верещать из темноты, и унеслись куда-то, перепуганные. А туман вдруг пришёл в движение под потолком — под моими ногами заструились потоки холодного воздуха, а сверху горячий, разогретый мной воздух, потянуло наружу. Ведь пещера шла вниз под лёгким уклоном.
Недолго думая, я поднял руку и чуть-чуть добавил жара в поток, разгоняя его — чтобы быстрее выходил. Так я магией помог обычным законам природы: тёплый, более лёгкий воздух, тянулся вверх, а холодный вниз.
Воздух стал довольно быстро проясняться. Кстати, ясно ещё одно — раз потоки движутся и всё проветривается, значит, где-то эти пещеры имеют ещё выход.
С видимостью стало чуть получше, но сырость всё равно стояла такая, что у меня вся одежда промокла. Ватник уже совсем не хотел греть, да по ногам потянуло сквозняком. Придётся опять магией греться и одежду сушить.
Я двинулся дальше, выставив на всякий случай топор. Холодраг, выругавшись, последовал вслед за мной.
Мои ноги зашлёпали по воде — туман быстро оседал, и вниз потянулся тонкий грязный ручеёк, который местами стал снова подмерзать. Кикиморы наверняка не довольны моим вмешательством в атмосферу их жилья.
Мы спускались всё глубже и глубже, и странно давление на магический источник стало нарастать. Я чувствовал недовольство таинственной ауры даже тем, что просто грел себя магией. А Кутень так вообще стал иногда подвывать — он уже не мог даже перекинуться в тень, и сейчас был уязвим перед любым, даже обычным оружием.
Дракон поморщился:
— Знаешь, смертный, я всё же создаю эту оболочку… — Холодраг ткнул себя в грудь, — … не для того, чтобы она отбросила чешую где-нибудь в подземелье, переполненном тупыми кикиморами.
— Не такими уж и тупыми, — пробормотал я, глядя вперёд.
Проход перед нами закрывала решётка. Несколько вертикальных прутьев опустились из пазов в потолке, перекрывая проход всем, кто крупнее обычной кикиморы.
Да, железо было корявым и ржавым, и прутья нельзя было назвать прямыми, но это было железо! Добытое из руды, отлитое и выкованное каким-то не особо умелым кузнецом.
Да ещё через несколько шагов от решётки пещера поворачивала, и на стене виднелись всполохи света. Ровного, будто там дальше горели фонари.
— Кикиморы? — усмехнулся Холодраг, — Смеёшься? Да наверняка какой-нибудь хладоградский царь здесь раньше что-нибудь хранил, а они тут поселились. Может, тайный выход из Хладограда?