— Ааа, — догадался я, — Ты у них хочешь за божество сойти?
Холодраг поморщился:
— Но я бы заботился о них, бросс! А здесь что им светит? Ещё десять лет, и Хладоградские стены подступят сюда…
— Я есть повторять, что ты, Дымжечь, должен ногами уходить! — снова послышалось от царицы, но уже не так бодро.
Кивнув Холодрагу, что буду иметь в виду его идею, я бодро прошёл вперёд. Войско тут же двинулось навстречу, уплотняя ряды, так что мне пришлось остановиться прямо перед ними.
Тогда я встал на одно колено, выражая почтение царице, и склонил голову.
— Ваше величество, прошу выслушать.
Надо было видеть, как у царицы кикимор едва челюсть не отвалилась. Парик с короной всё же съехали набок, но Тронамать вовремя его поправила и нервно заелозила тощей задницей по трону.
Воины в её войске тоже в замешательстве обернулись, затем стали переглядываться между собой. На их лице застыла растерянность — они впервые не ожидали, что кто-то ещё признает их царицу настоящей царицей.
Только пара троллей продолжала стоять на своих местах да жевать сопли. Кто-то толкал одного в жирную задницу, пытаясь сдвинуть поближе ко мне, но тролль даже не обращал внимания — видимо, магия отсыпала им очень мало интеллекта.
— Да! Да, я есть царица Подгорно-царства! — приободрилась кикимора, — Я есть приказывать тебе говорить, что я есть царица! Дымжечь, ты говорить!
— Ваше величество, меня послали Дымжечь сверху, чтобы предупредить…
— Эти Дымжечь плохие! Они жечь дым! Они дымить огонь! Мы кашлять! Мы защищать гору, но мы погибать!
Я покосился назад, на Холодрага. Версия мудрого дракона оказалась правильной — лесорубы и вправду пытались выжить кикимор отсюда.
Вообще, царица говорила долго, и её время от времени подбадривали воины. Как оказалось, эта группка кикимор живёт здесь не так давно… Когда в Хладограде появился «плохой ветер», кикиморам, живущим в лесу, пришлось спуститься в пещеры.
Здесь они неожиданно начали больше размышлять и понимать, наткнувшись на Мыслесвет — тут царица показала на фиолетовый камень в стене. Но больше кикиморам некуда уходить, хоть они и пытаются стать сильнее, чтобы однажды дать последний бой злым Дымжечь.
Вот только не очень-то они и хотят давать этот бой. А тролли, которые тоже с ними тут по соседству живут и которые могли бы их защитить, слишком глупые и даже не могут научиться считать до двух.
— Адын, — вдруг сказал тролль, вытащив палец с густой соплёй и с гордостью подняв его над головой.
— Ещё адын! — тут же вторил ему друг с другой стороны трона.
Все кикиморы замерли в восторженном ожидании. Будто, если сейчас эти два тролля скажут «два», то их цивилизация совершил громадный рывок вперёд, и уже завтра они сметут лесорубов с горы.
Но нет, тролли сунули пальцы в рот, причмокивая от наслаждения, потом снова полезли в ноздрю. Правда, один из них всё же совершил эволюционный рывок — обнаружил, что палец в слюнях проходит гораздо легче, и стал смачно его смазывать перед каждым погружением.
Я отвёл взгляд от мерзопакостной картины. Потом покосился назад, на улыбающегося Холодрага. И подумал, что Вьюжара, чего доброго, ещё и прибьёт меня, когда принесу ожерелье…
Просто у подножия жил Холодраг, влюблённый в неё тысячелетиями, и всё хозяйку горы устраивало. Каждая захочет иметь под боком такого воздыхателя.
А тут появился этот проклятый бросс, и теперь Холодраг, судя по огню в его глазах, приобрёл другой смысл жизни. Да, я теперь явно видел — это был не плотоядный интерес. Ему и вправду очень хотелось, чтобы эти существа жили рядом, а он, великий и могучий дракон, изредка посещал их деревню, даруя со своего бессмертного плеча какую-нибудь мудрость.
Я снова глянул наверх, на узоры, где кикиморы танцевали в лесу. Призадумался… Потом сказал:
— Я хочу увести вас от Дымжечь в эту сказочную страну, — и показал пальцем наверх.
В зале снова воцарилась гробовая тишина. Все кикиморы задрали головы и с открытыми ртами смотрели то на рисунки, то на меня.
— Ты есть великий Бумсечь⁈ — вдруг спросил кто-то сбоку.
Из-за колонны вышла совсем старая кикимора, у которого шерсть на подбородке росла совсем густо, а вот на голове уже почти облезла.
— Бумсечь, Бумсечь, Бумсечь… — раздались шепотки по залу.
— Мудрожуй, это есть он? — спросила Тронамать, — Какое есть пророчество?
Мудрожуй, задумчиво морща лоб, долго-долго думал. Потом произнёс, важно подняв палец:
— Когда Бумсечь скажет, что он есть Бумсечь… тогда это будет Бумсечь!