— О-о-о-о, — раздалось со всех уголков.
Я зажмурился, едва сдерживаясь от смеха. О, Вечное Древо, подскажи мне. Бумсечь я или не Бумсечь? Точнее, не так — подскажи, какая куча проблем меня ждёт?
— Да, я Бумсечь, — выдохнув, сказал я, — И я пришёл, чтобы…
— БУМСЕ-Е-Е-ЕЧЬ!!!
Ор сотни глоток сразу грохнул эхом под сводами. Кикиморы тут же все сорвались со своих мест, окружили меня. Кто-то танцевал, кто-то трогал — я так и стоял на колене, и по моему лицу то и дело елозили твёрдые холодные ладошки. Сзади на рукояти топора уже повисла куча ребятни, которая пыталась залезть мне на спину.
— Ты и вправду есть Бумсечь?
— Ты есть рубить этот топор?
Я только-только повернулся к ребятне, как с другой стороны на мне повисли те самые учёные мужи.
— Бумсечь, что есть меньше один? Мы гадать, что есть один отнять один! Скажи, что есть меньше один?
— А? — я растерянно повернулся к ним.
— Многоум говорить, что это всё нет!
— А Малоглуп говорить, что это ничего есть!
Сожри меня Бездна, да за что мне это⁈
Через рёв толпы всё пытался продраться голос царицы, которая призывала всех успокоиться, но тщетно.
Возле Холодрага тоже копошился народ. Дракон, судя по его величественной и слегка отстранённой улыбке, уже тренировал ту физиономию, с которой будут происходить его божественные явления своей пастве. «Мол, дети мои, это я, ваш бог Холодраг…»
— ТИ-И-И-ИХО!!! — по пещере рявкнул такой бас, что у меня голова закружилась.
Оказалось, это рявкнул один из троллей.
— Спасибо, Носодыр, — сказала царица, усаживаясь обратно на трон.
В воцарившейся тишине раздался тонкий голосок, идущий от моих ног. Там обнаружился тот же самый кикиморёнок с мечом.
— А когда ты победить Всехжрать⁈
— Всех… что? — только и спросил я.
Глава 24
Холодраг, кстати, и вправду понимал кикимор гораздо лучше меня. Сам того не заметив, он стал переводчиком волнительной речи, сказанной царицей Тронаматерью.
«Плохим ветром» кикиморы называли излучение мощнейших защитных артефактов Хладограда. Да, северная столица, сама того не понимая, давила на всю природу, окружающую его. Магические зоны сужались, а чаще всего населяющие их твари просто снимались с мест и уходили подальше.
С одной стороны, людям-то хорошо. Вокруг становилось безопаснее для обычного смертного. Но с другой стороны, из этих земель постепенно уходила и магия. Хладоград заметит это, наверное, только через десятки лет, когда магия в добываемых ресурсах постепенно иссякнет.
Кикиморы, естественно, тоже не смирились, а пытались уйти. Но их лес находился сразу между несколькими поселениями лесорубов, везде были расставлены ловушки и дежурили патрули с ледяными псами. Может, сама царица и её небольшое войско и смогли бы пробиться, но вот провести всех жителей Подгорно-царства, а уж тем более маленьких детей, они бы не смогли.
Существовала и ещё одна проблема. Если кикиморы удалялись от Мыслесвета, того самого фиолетового камня в стене, они постепенно теряли способность мыслить. А им этого очень не хотелось, поэтому камень тоже надо было забрать с собой.
Но лесорубы уже начали вытравливать их из пещер, поджигая костры и загоняя его в пещеры. А в последнее время стали присылать и наёмников, которые осмеливались спускаться вниз. К счастью, маги сюда спускаться отказывались, ведь Мыслесвет просто ограничивал их магию, да и обычные воины тоже не желали рисковать.
В пещерах кикиморам пока что удавалось держать оборону, тем более, в верхних обитает много диких собратьев, до которых благословение Мыслесвета не достаёт. С ними-то я, кажется, и встречался.
Но Мудрожую, их оракулу, как-то пришло видение от богини Сморкалы…
— Как-как вы её называете? — перебил я.
Мудрожуй погладил шерстяную бороду и цыкнул:
— Ай-яй-яй, Бумсечь. Тебе стыдиться не знать Луноглазую Сморкалу.
Мы с Холодрагом и Кутенем переглянулись.
— Богиня Морката?
— Ха-ха! Глупые Дымжечь так её называют. Она есть Сморкала, и только Сморкала.
Я лишь кивнул.
Так вот, эта самая Сморкала явила Мудрожую знамение, и увидеть его можно было на потолке. Счастливые кикиморы, танцующие в лесу.
Вот только в лес этот их проведёт Бумсечь… И проведёт он их по Пещере Нельзя, в котором живёт Всехжрать. В этот же день она станет Пещерой Можно.
Я то и дело закатывал глаза, слушая эту примитивную речь. Даже для моих варварских мозгов это было слишком. Ладно хоть Холодраг переводил самые непонятные моменты.
— Где-то у них пещера, через которую они пройти не могут, — шепнул он, — Тварь там какая-то.