— Да это я понял… А почем он вас ещё не съел, этот ваш Всехжрать? — вырвалось у меня.
Холодраг хмыкнул, а кикиморы аж поперхнулись.
Подал голос один из учёных:
— Всехжрать не есть наш, он свой.
— Наш он только есть и кушать, — подал голос второй, важно подняв палец. Второй закивал, соглашаясь, и добавил:
— Всехжрать большой, а пещера есть маленькая. Ты увидеть, когда увидеть. Так, Многоум?
— Так, Малоглуп.
Оба учёных, высказавшись, вернулись к своим пальцам. Насколько я понял, они пытались научиться складывать их «половинками», чтобы считать «меньше два, но больше один».
И тут Тронамать поделилась ещё одной новостью, от которой у меня бешено застучало сердце.
Оказывается, этот Всехжрать раньше жил далеко, под главным городом Дымжечь, который дует «плохим ветром». Но Дымжечь прокопались к Всехжрать, и выгнали его из родных пещер. Всехжрать тоже боится «плохого ветра», поэтому пришёл сюда, но, к счастью, пролезть к кикиморам не может.
Но и они отсюда уйти не могут… А ведь именно через Пещеру Нельзя, как завещала Сморкала, лежит путь в Землю Хорошо.
— Ох-х, — вырвалось у меня, — Им что-то надо делать с названиями…
— Ну дай им время, смертный, — усмехнулся Холодраг, — Я бы тоже был не против, если бы у них всё называлось… ммм… Земля Холодрага, Река Холодрага, Пещера Холодрага… Как тебе?
— Да уж, у тебя тоже фантазия не очень. А именем Вьюжары назовёшь что-нибудь?
Старик, округлив глаза, замер. Потом, просипев, только и выговорил:
— Смертный бросс, да ты же гений! Почему же я до такого не додумался? — он заметно заволновался.
Самое главное было то, что из этой пещеры, как ни странно, можно было попасть в Хладоград. Правда, кикиморы вообще не поняли моего вопроса… «Можно ли попасть в город Дымжечь из Пещеры Нельзя?»
— Это же Пещера Нельзя. В ней ничего не Можно! — с умным видом констатировал Малоглуп.
— Да смердящий свет! — выругался я, — Ну а посмотреть-то её можно?
Надо было видеть глубокую мыслительную работу на лицах кикимор. Особенно старалась царица, почёсывающая скипетром голову под париком. «Можно ли посмотреть Нельзя?»
Холодраг в ответ на мой взгляд лишь улыбнулся. Мол, не будь к ним слишком строг.
Наконец Тронамать сказала такое, что вызвало восхищённый вздох у всех кикимор.
— Пещеру Нельзя посмотреть не можно… Но нужно! — и Тронамать бумкнула скипетром по подлокотнику.
Никто даже не засомневался в гениальности её умозаключения.
Провожал меня один из самых смелых рыцарей по имени Храбр и тролль по имени Носодыр. Кикиморы вообще всех троллей звали Носодырами, потому что это единственное имя, на которое они отзывались. Правда, троллей у них было очень мало — они плохо поддавались излучению Мыслесвета, и очень легко от него отвыкали. То есть, тупели.
Поэтому, по задумке Тронаматери, Носодыр должен был отвести меня в Пещеру Нельзя настолько, насколько у него хватит мозгов. Просто именно этот тролль, как ни странно, всегда возвращался.
А Храбр должен был довести меня только до входа в пещеру, потому что тролль заблудился бы в шахтах кикимор. Как он всегда возвращался, никто не знал, но он всегда это делал, едва тупел без Мыслесвета.
Кстати, Храбр был тот самый рыцарь, который в одиночку вышел на меня в коридоре. Другие побоялись.
Я думал было поговорить с этим Храбром, но слышал, как у того лязгали доспехи от дрожи в коленях. Храбр боялся меня так, что вздрагивал при каждом моём слове или вздохе.
Даже удивительно, как их лесорубы до сих пор-то не выжили отсюда? Подозреваю, что естественным щитом для них служили те дикие кикиморы, которые до сих пор водились в верхних пещерах.
— Эт-т-то есть П-п-пещера Нельзя, — пролепетал Храбр, тыкая пальцем вперёд.
В конце длинного прохода находились ворота. Из волшебной сосны явно с огненными свойствами, ведь я отсюда видел, как грубо обструганные брёвна лизали горячие языки пламени.
Даже я знал, что это была редчайшая порода, за которую любой правитель выложил бы несметные сокровища. Горячий огонь без дыма, вечно лижущий дрова из такой сосны, был настоящим украшением любого царского камина. А кикиморы сварганили из такого дерева целые ворота, в два раза выше меня ростом.
Правда, они были не слишком крепкие и глухие, а скорее напоминали две громадные калитки, сбитые из брёвен. Сквозь дыры было прекрасно видно кромешную темноту.
Я пока что ничего не ощущал — магическое давление Мыслесвета, которое мешало Кутеню превращаться в тень, а мне колдовать, здесь всё ещё чувствовалось. Но с каждым шагом становилось легче, и мне казалось, что уж в Пещере-то Нельзя колдовать окажется вполне даже можно.