Точнее, уже не раз сыграла. И сыграет ещё не раз. Тяжела доля адепта сил добра, а злые силы всегда этим коварно пользуются.
Смердящий свет! Я же сейчас сделаю глупость… Какое извечное слабое место добряков? Они должны прощать, а иначе превратятся в злодеев. Поэтому злодей каждый раз может строить свои козни, зная, что в последний момент его простят и дадут возможность отступить, чтобы он снова набрался сил.
Мне даже пришлось поспорить самому с собой, чтобы отбросить сомнения.
— Я — бывший Тёмный Жрец. Я — мерило хладнокровия и расчётливости!
— Хлам-хлам-хлам, — проворчал Кутень, выдав всё, что он думает о моих рассуждениях.
— Я — варвар! Бросс! — прорычал я, ткнув пальцем себя в грудь, — Бессердечный северный горец! Меня таким не проймёшь!
Время безвозвратно уходило, и я, уже понимая, что решение принято — вестник милосердия, расщелину мне в душу! — и злясь за это на самого себя, подскочил к зажатой твари… кхм… существу.
— Если ты меня сожрёшь, Всехжрать, — буркнул я, глядя в проницательные глазки, каждое из которых было размером с дыню, — Если сожрёшь, то знай, что ты будешь переваривать очень обиженного бросса. Несварение длительностью тысячу лет я тебе обеспечу!
В ответ мне прилетело недоумение — Всехжрать искренне интересовалась, что это за магия такая… А меня искренне интересовало, почему она раньше не могла показать свой разум, скрывая его за звериной яростью.
Быстро пробежав вокруг, я заприметил одно место, куда было достаточно приложить меньше всего усилий, и вклинил туда топор, чтобы использовать его как рычаг. Если есть топор и сила, то варварам подвластна даже геометрия!
Сил у меня было немного, чтобы сдвинуть такую махину, поэтому пришлось воспользоваться старой доброй бросской яростью. Как замечательно, что свойства горячей варварской крови всегда позволяют вот так схитрить. Колдовать нельзя, а злиться… у-у-у-у… можна-а-а…
— … а-а-а-а!!! — зарычал я, налегая на топор.
Ярость, вихрящаяся в крови, подожгла вздувшиеся мышцы первобытной силой. Скрипнули панцирь и гранитный капкан, но тут же опасно затрещала рукоять топора Огнезима. И всё же магическое оружие выдержало, потому что в следующую секунду панцирь несчастной самки со страшным скрипом выехал одной своей точкой из западни.
В этот же миг Всехжрать дёрнулась, словно вихрь, вылетела из расщелины, и громадный рог оказался в нескольких сантиметрах от моего лица. Она злобно зарычала, но я ухватился за острый светящийся нарост. Помнится, он меня чуть не вспорол.
— Ты обещала! — холодно сказал я.
Судя по выражению лица Всехжрати, она испытывала те же самые душевные страдания, что и я пару минут назад. Мол, ведь ей легче меня сожрать, а не вот это вот всё… Да ей даже легче будет в этом плане — ну кто осудит за излишнюю жестокость кровожадную пещерную тварь с именем Всехжрать?
— Обманывать нехорошо, — проворчал я.
В ответ послышался ещё более яростный рык. Рычишь⁈ А я тоже умею!
Так и стояли несколько секунд друг напротив друга ужасная громадная тварь и дикий горный варвар, пугая друг друга первобытным рёвом.
— А ну, я сказал! — выдал в конце я, — Стоять, Виола!
Надо было видеть, какое удивление раскололо звериную гримасу. Цербер тоже удивлённо глянул на меня.
— Сам-сам-сам⁈
— Ну да, сам придумал, — усмехнулся я, — Фиолетовая громадная мамашка… И рычит, как бард, когда оборотень. Виол будет очень рад такой тёзке.
Судя по вытянувшейся морде, Всехжрати очень понравилось, что её вдруг назвали именем, причём не корявым, не страшным, а очень даже симпатичным. Наверное, любому существу это понравится — ведь имя, как ни странно, всегда означает интеллект. По крайней мере у того, кто даёт это самое имя.
Через мгновение Всехжрать… кхм… Виола оказалась возле ещё трепещущих останков Холодрага — у старика, кажется, отвалились уже все конечности. Я осторожно взял его туловище, придерживая голову, и взошёл по склонённому рогу на спину самке.
Кутень с довольной мордой тут же оказался рядом, на спине Виолы. Впервые цербер на ком-то ехал, и его просто переполняли эмоции — «так вот оно каково, когда ты сам наездник!»
И мы полетели… Я едва успевал держать рассыпающегося Холодрага под напором ветра и мелкой картечи. Виола сносила рогом все скалы и наросты по пути, и даже не сбавляла скорости.
Как ни странно, она откуда-то знала, что нам надо как можно скорее донести этого старика в моих руках до той самой реки. Вот только иссыхающее тело Холодрага так и продолжало осыпаться, и в какой-то миг его туловище протекло сквозь мои пальцы, словно песок.