Послышался голос Тронаматери:
— О, великий Бумсечь, свершилось предран… предчёрт… Мудрожуй, как там? — она обернулась.
Тот хотел блеснуть умом, но у него тоже едва не стучали зубы от страха, поэтому он просто кивнул.
— Да, ваше цариценство, — кивнул он.
— Что да, Мудрожуй?
— Да, — тот снова кивнул, пытаясь протиснуться назад за плечи соратников, но те его не пускали.
Царица Тронамать поморщилась, о чём-то усиленно думая, потом крикнула мне:
— Да, Бумсечь!
— Что да? — вырвалось у меня.
— Да!
— Ну так идёмте!
Вся ржаво-бронированная орава лишь шагнула назад.
Я переглянулся с Холодрагом. А ведь планировалось, что я быстренько покажусь перед кикиморами, отчитаюсь, так сказать, об успешном выполнении пророчества, и отправлюсь по своим делам.
К царице протиснулся один из учёных и стал что-то шептать ей. После этого Тронамать заявила:
— Я полагать, надо выяснить, что Всехжрать стать… эээ… меньше одного, но больше ничего⁈ — переспросила Тронамать, потом отмахнулась от учёного, — Где Всехжрать, Бумсечь? Ты убить её?
Я задумчиво почесал затылок. Стоит ли врать?
— Нет.
Толпа снова ахнула, и даже тролли на мгновение застыли с пальцами в ноздрях. Кикиморы стали переглядываться. За спинами ржавых рыцарей виднелись испуганные глаза учёных.
— Если Всехжрать немёртвая, — послышался их шёпот, — То она есть живая! Так, Многоум?
— Так, Малоглуп. А если так, то значит, Пещера Можно не можно?
Тронамать внимательно слушала беседу учёных мужей. Да и остальные кикиморы тоже.
— Бумсечь! — наконец, крикнула царица, — Мы не можем идти в Пещеру Нельзя.
— Да, смертный, это оказалось труднее, чем я думал, — прошептал мне Холодраг.
Пещерную тварь мы пока что оставили в пещере с Кутенем. Они неплохо подружились на берегу реки Холодрага.
— Всехжрать нас всех сожрать! — закричали кикиморы.
— Бумсечь должен убить Всехжрать, — важно добавил их оракул Мудрожуй, — И тогда Пещера Нельзя станет…
— Нет! — я оборвал демагогию, — Разве в пророчестве я должен её убить?
Снова кикиморы заохали, а Тронамать пустилась в жаркие рассуждения с оракулом и с учёными.
— Пещера Нельзя потому, что там Всехжрать!
— Пещера Нельзя потому, что по ней нельзя идти!
— По ней нельзя идти, потому что там Всехжрать!
— ТИ-И-И-ИХО! — рявкнул я, заставив слететь пыль с верхних балок.
Кикиморы, шуганувшись, исчезли за поворотом, ещё и уронив Тронамать вместе с паланкином. Испуганно вскочив, царица опомнилась, приняла важный вид и, наступая на полы красного платья, степенно ушла за поворот. Оттуда послышался звук удара по ржавым доспехам.
— Глупые кикиморы!!! — донеслась ругань царицы.
Показались две кикиморы, втащили перекошенный паланкин за угол. После пяти минут ожиданий процессия снова выехала.
Царица, долго набираясь смелости, всё же произнесла:
— Я, Тронамать, как царица Подгорно-царства, заявляю, что Бумсечь не может на нас кричать. Да.
— Вы правы, — я склонил голову.
— Да! — Тронамать чуть не запрыгала на паланкине от радости.
— Да, да, да, — сразу загалдели все кикиморы.
— Ведь Бумсечь — он бумкает и сечёт, — донеслось от учёных, — Так, Малоглуп?
— Верно, Многоум. Иначе бы он был Громоклич.
— Тихокрич.
— Громоклич!
— Он кричать «Тихо!»
— Но громко!!! — два учёных вцепились друг в друга, но внимательно слушавшие их кикиморы даже не сунулись их разнимать. Всем было интересно, кто кого… точнее, чья учёная мысль окажется учёнее.
Вздохнув, я продолжил:
— Ваше величество. Если вы пройдёте по Пещере Можно в… эээ…
— Земля Хорошо, — подсказал шёпотом Холодраг.
— Да. Если вы пройдёте по Пещере Можно в Землю Хорошо, то что тогда будут делать Дымжечь?
Этот вопрос застал всех кикимор врасплох. И царица, которая сама открыла рот от неожиданности, тут же повернулась к оракулу. Тот сразу же замахал руками:
— Я только сказал то, что мне явила Луноглазая Сморкала! Бумсечь увести нас от Дымжечь!
Тронамать с довольным видом показала на мудреца. Вот, мол, глупый Бумсечь, слушай, что умные кикиморы говорят.
— А что помешает этим самым Дымжечь пойти за вами в Землю Хорошо? — тут же спросил я.
Бедные, бедные кикиморы. Точнее, их мозги, которые вот-вот должны закипеть. Кажется, я достиг опасного предела своими вопросами.
Многоум и Малоглуп так и бухнулись на задницы с отвисшими челюстями, а Мудрожуй, вскрикнув, вдруг убежал в шахту — ему потребовалось срочно проверить фреску на потолке. Ещё никто и ни разу не подвергал сомнению предсказание, явленное самой Луноглазой Сморкалой.